31 погибший был из Наманганской, 16 – из Ферганской, 2 -из Андижанской, 1 – из Сурхандарьинской области, двое – из города Ташкента.

Самому младшему из них было 18, а самому старшему – 50 лет. Среди жертв в Актобе, сгоревших заживо, были 47-летний отец и его 20-летний сын, братья в возрасте 31 и 26 лет, 23 и 21 года, дяди и их племянники.

Участники трагедии, разыгравшейся на трассе Чимкент-Самара, направлялись из Узбекистана в российский город Казань. Хотели заработать денег, кто-то – на женитьбу, кто-то – на строительство дома, покупку машины.

Среди них были два парня из Ташкента 23 и 37 лет. Один из них ехал в Россию, чтобы вернуть отца, а другой отправился на чужбину, чтобы восстановить дом.

Мухиддинжон Умаржонов

Санобар Умаржонова (мать Мухиддинжона Умаржонова):

- Сыну было 24 года. Он работал поваром. Зарабатывал по 25 тысяч сумов в день. После трагедии все говорили: «Зачем он туда поехал, можно же и здесь работать». Но сын поехал в Россию не на заработки.

Дело в том, что мой муж уехал на работу в Уфу, и не вернулся. Там он обзавелся новой семьей. У него родилась дочь. Я осталась здесь одна с двумя сыновьями. Всё это очень повлияло на моё здоровье, я слегла.

Но я не из тех, кто выносит сор из избы. Даже родным и близким не рассказывала, что муж женился на другой. А детям вообще не показывала, что мне плохо. Мы с мужем после этого 5 лет не разговаривали, но каждый раз, когда он звонил, я, как ни в чём ни бывало, передавала телефон детям со словами: «Отец хочет с вами поговорить». Никогда не подрывала авторитет отца в семье.

Муж присылал из России по 100, 50, иногда по 30 долларов. Но этого не хватало на то, чтобы прокормить двух сыновей, на мои лекарства. Поэтому старший сын пошёл на работу, а младший стал подрабатывать после уроков. Сын зарабатывал здесь мало, потом он со своим учителем поехал на заработки в Казахстан. Там ему удалось неплохо заработать. Когда он поехал туда во второй раз, его товарищи из России рассказали про отца.

До отъезда мужа в Россию, мы продали однокомнатную квартиру и переехали в четырёхкомнатную. Муж сказал, что расплатился за квартиру. Потом мы узнали, что эта квартира просто оформлена на имя мужа, а на самом деле она принадлежит другому человеку. А деньги за квартиру он забрал с собой. В декабре 2017 года, накануне нового года, владелец жилья позвонил и сказал: вы прожили здесь 8 лет. Или освобождайте квартиру, или заплатите за неё деньги. Мне стало плохо, я расплакалась. Потом позвонил сын из Казахстана, и я от безысходности рассказала ему об этом.