Чаще всего, хаотичные движения наших чиновников напоминают знаменитый (с) Конный базар – все одновременно кричат, топчутся, суетятся, пыль столбом, никакого порядка.
Недавние юридические случаи, произошедшие с моими коллегами, когда на них подали в суд госорганы, иначе как конным базаром, не назовешь. В этой юрисдикции никто не знает, как надо, как будет грамотно, какие ваши доказательства и документы. Лишь бы пыль поднять.
Главный редактор Anhor.uz Лола Исламова полгода получала угрозы разбирательства в суде по обвинению в клевете от «Худудгазтаъминот», за статью «Куда исчезает газ в Узбекистане», о газовом коллапсе, случившимся с нами этой зимой. Журналисты подняли факты хищения газа и невыполнения чиновниками своих служебных обязанностей.
Журналист Шокир Шарипов из Kun.uz поднял в своей публикации «Шелковая сеть государственного чиновника» вопрос о конфликте интересов в отрасли шелководства, и злоупотреблению своими служебными возможностями председателя Комитета по развитию шелководства Бахрома Шарипова.
Конный базар проснулся и загудел. Госорганы подали на журналистов в суд за клевету и оскорбление, а «шёлковый» чиновник подал иск за репутационный ущерб (в случае с Kun.uz).
Это не первый раз, когда «статья о клевете» поднимается из Уголовного кодекса, как черное знамя и поднимает ветер. И каждый раз журналисты вместе с юристами начинают объяснять чиновникам, судам и прокуратуре прописные истины:
- о том, что у государственного органа нет чести и достоинства в юридическом смысле. Его невозможно оскорбить, это не человек, ему невозможно нанести ущерб деловой репутации, потому что ее нет, этой деловой репутации, это не бизнес,
- что у каждого чиновника уровень судебной защиты должен быть гораздо ниже, чем у обычного гражданского человека, потому что чиновник осуществляет государственную деятельность, которая может и должна быть подвергнута общественному контролю.
Все, что госпредприятие или ведомство может сделать в ответ, это дать опровержение по фактам. Также публикация может быть основанием для прокуратуры проверить эти факты и начать расследование. Но никак не наоборот – прокуратура не может начать расследование в отношении журналиста за критику государственного органа. Она может с ним только сотрудничать. Если, конечно, цель – установление истины.
Если сведения, содержащиеся в статье, оказались ложными – опровержения редакции достаточно. Также ведомство может обратиться в регулирующий журналистов орган, поплакать в углу, например. Но даже АИМК не может обязать журналиста удалить материал. Без расследования никто ничего не может сделать.
