Бизнес без лишних активов: как работает модель asset-light в Узбекистане

Сегодня вопрос стоит не столько в скорости масштабирования, сколько в его стоимости и рисках. На этом фоне компании все чаще обращаются к модели asset-light — подходу, при котором бизнес растет без накопления тяжелых активов. CEO и управляющий партнер международного онлайн-ритейлера Dubai Express Никита Терехов объясняет, как работает подход легких активов и почему сегодня он оказывается особенно актуальным для Узбекистана.

Что такое модель asset-light

Классическая модель роста предполагает инвестиции «на вырост»: склады, логистика, инфраструктура с запасом под будущие объемы. На практике это означает замороженный капитал и долгую недозагрузку.

Модель asset-light работает иначе. Компания не строит собственную инфраструктуру, а использует партнерскую — склады, логистику, IT-решения. При этом ключевые функции остаются внутри бизнеса: управление продуктом, сервисом и цепочками поставок. Говоря проще: формально актив принадлежит партнеру, но работает как часть бизнеса.

Почему это актуально для Узбекистана

В Узбекистане этот подход постепенно становится частью реальной практики. Рынок e-commerce и цифровых сервисов растет, но при этом остается чувствительным к инвестициям.

Для бизнеса это способ:

● быстрее запускаться

● тестировать спрос без крупных вложений

● снижать финансовые риски

Так, стартап по автоматизации бухгалтерии Azma, анализируя бизнес-возможности на 2026 год, отмечал, что многие перспективные направления в стране изначально строятся на логике asset-light. Схожий подход в 2025 году озвучивал Аамир Ибрагим, CEO пакистанского мобильного оператора Jazz (группа VEON, представленная и в Узбекистане), говоря о том, что устойчивое развитие телеком-отрасли все чаще опирается на партнерства и гибкие инфраструктурные решения.

Эксперты отмечают, что сегодня asset-light модель оказывается наиболее органичной для Узбекистана. Рост P2P-платформ и классифайдов, не требующих собственной логистики, складов и инвентаря, отражает как текущие потребительские привычки, так и экономическую рациональность рынка. Успех таких платформ, как BirBir демонстрирует, что подобные модели не только востребованы, но уже масштабируются и привлекают значительные инвестиции.

Как это работает в e-commerce

В онлайн-торговле модель проявляется, в том числе, через развитие фулфилмента. Помимо классических схем FBS (со склада продавца) и FBO (со склада платформы), все чаще используется формат FBP — Fulfillment by Partner, со склада партнера.

В этом случае партнер располагает собственной развитой складской инфраструктурой и интегрирует свою WMS (систему управления запасами) напрямую с IT-контуром платформы. Юридически склад не принадлежит площадке, но с точки зрения процессов и технологий управляется площадкой как свой собственный.

На практике такую модель можно увидеть, например, на складах Dubai Express в Дубае: один объект расположен в аэропортовой зоне, второй — в морском порту. Они принимают товары продавцов на хранение, в режиме реального времени обрабатывают заказы (как FBO), организуют доставку до таможни, а затем — до пунктов выдачи или складов маркетплейсов.

Особенно эффективно эта схема работает в категориях вроде парфюмерии, fashion, электроники и автозапчастей — там, где важна не скорость получения «здесь и сейчас», а предсказуемость сервиса, надежность поставки, адекватная цена и уверенность в подлинности продукта.

В результате выигрывают все участники цепочки. Такой подход позволяет продавцам не инвестировать в собственные склады, проходя сложные регуляторные процедуры, а сразу работать через готовую инфраструктуру. Для клиента же это выглядит как единый сервис.

Роль международных логистических хабов

На первый взгляд логично хранить товары ближе к покупателю, и в Узбекистане внутренние бондовые зоны существуют и активно используются крупными игроками. Но на практике для международной торговли это не всегда эффективно.

Для зарубежных компаний размещение товара фактически означает частичный вход в локальную таможенную систему: товар попадает в зону местного регулирования со своей спецификой процедур, трактовок и практик правоприменения. Это воспринимается зарубежным поставщиком как «импорт наполовину».

Поэтому многие компании используют международные логистические хабы — например, в Дубае. Такие зоны изначально ориентированы на трансграничную торговлю: товар сохраняет нейтральный статус до момента продажи, а правила понятны для разных стран. Бизнес не становится «импортером наполовину» и не замораживает оборотный капитал. Тогда как бондовые зоны в Узбекистане эффективнее работают для локальных или уже институционально встроенных игроков.

Важен и фактор скорости. Прямые рейсы из Дубая в основные города Узбекистана выполняются регулярно и занимают порядка 3–4 часов, а не недель, что в свою очередь обеспечивает хороший пользовательский опыт.

От теста спроса к стратегии

Asset-light — это не отказ от локального бизнеса и не «вынос» операций за границу. Это органичное встраивание в глобальную инфраструктуру при сохранении локальной модели продаж и клиентского сервиса.

Такой подход позволяет запускать новые категории без крупных инвестиций, работать с международным ассортиментом без закупок «впрок» и гибко адаптироваться к изменениям рынка. При этом собственная инфраструктура может появляться позже — там, где она действительно дает преимущество.

Именно поэтому asset-light все чаще рассматривают не как временную меру, а как устойчивую стратегию. Компания остается «без лишнего веса», управляемой и способной адаптироваться к изменениям рынка без болезненных реструктуризаций.

На правах рекламы