О парадоксах безналичных платежей — интервью с Бехзодом Хошимовым

Экономическая нестабильность и колебания цен на фоне войны в Иране, переход Узбекистана на безналичную систему оплаты и доходы населения — эти темы корреспондент Kun.uz обсудил с профессором Нью-Йоркского университета в Абу-Даби Бехзодом Хошимовым.

«Крупные сделки перевести в безналичную форму можно понять, но я не понимаю логику запрета покупать за наличные некоторые товары повседневного спроса. Это — огромные издержки для экономики. Что общество получает взамен?»

Ниже приводятся его высказывания об ограничениях, связанных с безналичными платежами, вступивших в силу с 1 апреля.

«Что мы получаем взамен?»

— Я не понимаю логику этой меры. Люди вынуждены класть наличные на банковские счета, чтобы купить топливо. Это занимает время. То есть вы расплачиваетесь не только комиссией, но и временем.

Внесение наличных в банкомат — это, наверное, уникальный узбекский эксперимент. Я редко такое видел. Я вносил наличные в банкоматы в пяти или шести странах, но нигде, кроме Узбекистана, за это не брали комиссию.

Главный вопрос, на который я не могу найти ответ: что мы получаем взамен этих издержек? Миллионам людей приходится пополнять карты перед тем, как поехать на заправку. Это огромные издержки для общества, для людей, для экономики — с точки зрения времени. У времени тоже есть цена. Это огромный экономический ущерб.

Если бы была соразмерная выгода, это можно было бы понять. Мы можем вводить правила, которые наносят экономический ущерб, но если выгода от правила перевешивает потери — это оправданно. В случае с безналичными платежами за некоторые товары повседневного спроса я не понимаю, что мы получаем взамен таких потерь.

«Государство не может регулировать комиссию — это рынок. Но в чём логика ограничения возможностей людей?»

— Государство не может заставить банки установить нулевую комиссию — это рынок. Но в чём логика ограничения возможностей людей? Человек не может купить товары повседневного спроса за наличные.

Есть аргумент, что это борьба с легализацией доходов, полученных преступным путём. Например, какой-то чиновник получил взятку в 50 тысяч долларов. Теперь он не сможет купить на эти деньги дом. Его легализацию нужно затруднить — это правильно. Но я не вижу логики в ограничении наличной оплаты бензина.

«Почему люди всё ещё пользуются наличными?»

«Безналичный расчёт удобнее наличного: не нужно носить с собой, пересчитывать, получать сдачу. Но если миллионы людей, несмотря на эти неудобства, платят наличными, у этого есть объективные причины.

В Узбекистане доля тех, кто платит налог на доходы физлиц, составляет менее 30 процентов трудоспособного населения. Примерно 70 процентов получают доход неофициально. Многие работают за наличные: кто-то получает за поденную работу, за репетиторство, да мало ли, за что.

Кроме того, Узбекистан сильно зависит от денежных переводов из-за рубежа. В 2025 году соотечественники отправили в Узбекистан 19 миллиардов долларов. Основная часть этих денег приходит наличными. Человек, чей сын работает в России или Корее, получает перевод, меняет доллары на сумы и хочет заправить машину.

Если человек получает зарплату на карту, он и раньше платил бы безналом. Его не нужно было принуждать. Я сам предпочитаю безналичные платежи. Но нужно думать и о миллионах людей, которые живут иначе. Чиновники часто думают: «Все живут как мы — зарплата на карту, что неудобного?» Но если посмотреть, в развитых странах много наличных транзакций. И они не говорят: «Давайте принудительно переведём их в безнал».

QR-код удобнее. Но если у нас так много наличных транзакций, это сигнал: нужно разобраться, почему люди пользуются неудобным инструментом. Вместо того чтобы искать корень проблемы, мы просто запрещаем.

Вместо вопроса «Что нам сделать?» говорят: «Давайте запретим использовать наличные». Я до сих пор не вижу очевидной выгоды. Ущерб понятен, выгода — нет».

«С глаз долой — из сердца вон»

«Если цель — сократить теневую экономику, то это способ её просто не замечать. Бедность в Узбекистане есть, но мы её не видим, особенно в Ташкенте. В странах гораздо богаче нас на улицах множество бездомных. В Ташкенте вы их не увидите — мы убираем их с глаз.

Проблема есть, но мы её прячем. Как если бы вы задмели мусор под ковёр — вроде не видно, но мусор никуда не делся, он разлагается под ковром.

То же самое происходит с наличными транзакциями на заправках. Мы делаем вид, что проблема теневой экономики решена, просто перестав её видеть. Но человек с нелегальным доходом не скажет: «Теперь я должен платить картой на заправке, так что пойду и заплачу налоги». Это так не работает. Учитель, который даёт частные уроки за наличные, не придет к выводу: «Раз без карты бензин не продают, с 1 апреля открою фирму, буду работать официально».

Кроме того, мы убираем один из инструментов измерения теневой экономики. Доля наличных транзакций при покупке бензина была барометром того, у скольких людей доход остаётся наличным».