Шелководство в Узбекистане: неэффективная практика бюрократического управления сохраняется

Последний доклад Узбекского форума по правам человека по вопросам принудительного труда в шелководстве под названием «Шелковая петля для узбекского фермера» был опубликован в 2015 г. В нем говорилось, что фермеры, общественные и бюджетные учреждения (такие как махаллинские комитеты, школы и больницы), принуждаются к выращиванию коконов тутового шелкопряда в соответствии с плановыми заданиями, определяемыми государством. Они должны продавать коконы по официально установленной заниженной цене, зачастую не покрывающую издержки производства. В результате производство шелка в Узбекистане является дорогостоящим, трудоемким и нерентабельным для производителей.

С 2015 г. ситуация конечно же существенно изменилась. Поэтому не плохо бы понять, что происходит в отрасли сегодня, в том числе получить ответы на вопросы:

• Сохранились ли элементы внеэкономического принуждения при выращивании коконов?
• Насколько эффективно управление отраслью?
• Насколько проводимая политика в отрасли способствует генерации доходов сельских жителей и росту экономики страны в целом?

Попробуем ответить на эти вопросы, опираясь на продолжающиеся исследования Узбекского форума по правам человека, действующую нормативную базу и прочие открытые источники информации, включая официальные статистические данные. Представленная в данной статье информация будет отражена в новом докладе Узбекского форума по правам человека, готовящегося к публикации.

Отрасль шелководства в цифрах

По данным Международной комиссии по шелководству International Sericultural Commission (INSERCO), несмотря на то, что доля шелка на мировом рынке текстиля невелика - менее 0,2%, его производственная база распределена более чем в 60 странах. Главные производители – Китай (54,1% мирового производства в 2021 г.) и Индия (40,4%). Узбекистан является третьим по размерам производителем (2,4%).

Средняя урожайность кокона в Узбекистане составляет 55 кг с 1 коробки грены, тогда как в Китае и Индии данный показатель достигает 80-85 кг. Следует также отметить, что сырье характеризуется неоднородностью коконов по калибру и длине, неравномерностью нити. Однородность коконов по калибру в среднем в республике составляет 60% против 90-95% в Китае, Индии, Вьетнаме и Бразилии.

Объемы мирового производства шелка в последние годы неуклонно и существенно сокращаются.

Рисунок 1. Мировое производство шелка, в метрических тоннах.

Между тем в Узбекистане с 2018 г. производство коконов шелкопряда увеличивается.

Рисунок 2. Производство коконов шелкопряда в Республике Узбекистан, в тыс. тонн.

Однако по данным review.uz удельный вес внутренней переработки шелка-сырца составляет не более 25%, остальная часть реализуется на экспорт. Объем экспорта шелка, включая, шелковые нити и ткани, из Узбекистана растет: с 30,9 до 92,5 млн. долл. США с 2017 по 2022 гг. Но его доля в экспорте Узбекистана незначительна (менее 0,5%). Для сравнения: экспорт всей текстильной продукции из Узбекистана в 2022 г. составил 3,2 млрд долл. США, в том числе хлопковой пряжи – 1,4 млрд. долл. США.

Рисунок 3. Экспорт шелка, включая, шелковые нити и ткани, из Республики Узбекистан, в млн. долл. США.

В структуре экспорта шелка из Узбекистана (данные за 2021 г.) преобладают шелковые отходы и шелк-сырец (68,2%). Доля шелковых тканей и нитей пока незначительна (31,8%). Но экспорт тканей существенно вырос за последние годы: с 210 тыс. долл. США в 2017 г. до 23,8 млн. долл. в 2021 г. (рост в 113,5 раз).

Роль государства

Начиная с 2017 г. были приняты ряд решений на уровне президента и правительства страны, нацеленные на изменение системы управления отраслью. Ядро новой политики – создание шелководческих кластеров, которые должны включать в себя весь процесс производства готовой продукции, начиная от производства грены и заготовки коконов тутового шелкопряда до их переработки и реализации на экспорт. Кроме того, были предоставлены льготы и преференции, направленные на смягчение налоговой и таможенной нагрузки на предприятия шелковой отрасли, сокращение транспортных расходов, улучшение условий кредитования сектора, а также на социальное стимулирование надомников, занятых выращиванием коконов тутового шелкопряда.

При этом правительство сохраняет административный контроль над отраслью шелководства, подобно отрасли хлопководства, распределяя землю под выращивание тутовых деревьев, определяя обязательные производственные планы и устанавливая цены, по которым переработчики покупают коконы у тех, кто их выращивает. План на производство коконов шелкопряда существует под видом «прогнозных показателей», устанавливаемых правительственными решениями, исходя из которых каждая область и район в Узбекистане получает квоту – то есть объем коконов, которые необходимо вырастить для дальнейшей переработки.

Регулятор шелковой отрасли – Комитет по развитию шелководства и шерстяной промышленности (создан в 2020 г.), на который возложено «проведение единой государственной политики в сфере шелководства и каракулеводства».

Но кроме Комитета действует еще и возникшая в 2017 г. Ассоциация «Узипаксаноат», которая включает в себя предприятия шелковой отрасли, а также структуры по заготовке коконов шелкопряда «Агропилла». Ассоциация – типичный для ряда отраслей Узбекистана «орган хозяйственного управления», созданный государством, целиком и полностью подчиненный государству, финансируемый (напрямую или через обязательные платежи для хозяйствующих субъектов) государством, сочетающий в себе функции:

• хозяйствующего субъекта,
• отраслевой ассоциации, представляющей интересы ее членов,
• государственного регулятора отрасли.

Сочетание такого рода функций в одной организации означает очевидный конфликт интересов. Причем задачи и функции Ассоциации в значительной степени дублируются с задачами и функциями созданного позже Комитета по развитию шелководства и шерстяной промышленности.

Следующее звено в управлении отраслью - местные органы власти, которые несут ответственность за выполнение планов по производству коконов тутового шелкопряда для чего используют меры административного принуждения. Как правило, они распределяют задания по производства коконов среди фермеров и следят за их выполнением.

Еще одно важное звено в системе государственного управления шелковой отраслью – шелководческие кластеры. Формально – это самостоятельные, коммерческие негосударственные организации. На самом деле они тесно связаны с государством: создаются по решению государства, входят в обязательном порядке в квазигосударственную Ассоциацию «Узипаксаноат», участвуют в принудительном размещении заданий производства коконов среди фермеров, получают льготы и преференции как члены квазигосударственной ассоциации. Всего, согласно данным Ассоциации «Узипаксаноат», в Узбекистане на ноябрь 2022 г. действовало 74 шелководческих кластера.

Задания по выращиванию коконов размещаются двумя путями. Кластеры напрямую или через районные отделения «Агропилла»:

·        взаимодействуют с фермерами и заключают с ними прямые договора (при активном содействии местных органов власти и разного рода квазигосударственных «общественных организаций – см ниже). Фермеры же распределяют грену между местными жителями и работниками фермерского хозяйства, в том числе выращивают коконы в своих собственных семьях;

·        напрямую распределяют заказы между надомниками, которых помогают находить махаллинские комитеты и агентства по трудоустройству.

Выращенные коконы сдаются в пункты сбора, обычно организуемые районными отделениями «Агропилла». Оттуда коконы доставляются на перерабатывающие предприятия и подвергаются первичной обработке.

Минимальные закупочные цены коконов определяются государством. Кластеры могут платить больше, но не меньше. Кроме того, до конца 2022 года из бюджета страны за 1 кг сданных коконов шелкопряда надомникам выплачивалась субсидия в размере 5 тысяч сумов. Так в 2022 г. официальная цена одного кг кокона составляла 24 700 сумов, но с учетом субсидии итоговая базовая цена составила 29 700 сумов (2,7 долл. США) за кг. Однако с 2023 г. данная субсидия заменена на субсидию предприятиям по производству грен в размере 120 тысяч сумов за каждую коробку грен. Субсидия будет предоставляться до конца 2026 г.

Роль фермеров

Большинство опрошенных фермеров утверждают, что не должны выращивать коконы в соответствии с договором аренды земли. Но к ним обращаются с настойчивыми предложениями заняться этим видом деятельности. Чаще всего это представители хокимиятов, Совета фермерских, дехканских хозяйств и владельцев приусадебных земель Узбекистана, ассоциации водопользователей, махаллинского комитета, а также представители переработчиков коконов (кластеров и отделений «Агропилла»).

В течении 2022 года Узбекский Форум провел углубленные интервью с 51 фермером, только 20% из которых сказали, что у них был выбор выращивать или нет коконы тутового шелкопряда. Большинство фермеров утверждают, что отказ от выращивания коконов чреват «проблемами с хокимиятом» и прочими властями, а также «потерей земли», то есть землю, отданную в аренду фермеру, власти могут отобрать под каким-либо предлогом.

Из интервью с фермером: «Механизм использования сельскохозяйственных земель устроен таким образом, что фермер не может ни от чего отказаться. Земля принадлежит государству, а фермер всего лишь арендатор. Если фермер решит отказаться от чего-то спущенного сверху, хоким бросает на него весь свой арсенал запугивания, чтобы другие не брали с него пример. Прокуратура, милиция, налоговая и т.д. все кидаются на вас как голодные волки и начинают вас рвать на части с разных сторон. Поэтому любой фермер в таких ситуациях предпочитает молча делать то, что ему говорят. Коконы, зерно и хлопок, проведение торжеств - все это на шее у фермера в обязательном порядке».

Как устанавливаются плановые задания для фермеров? Предполагается, что они должны устанавливаться с учетом количества тутовых деревьев и их плодовитости, либо в зависимости от количества гектаров под тутовые деревья, находящихся в распоряжении фермера. На практике плановые задания чаще всего устанавливаются в зависимости от общего количества земли, находящейся в распоряжении фермера, иногда с учетом плодородия почвы и степени обеспеченности поливной водой. Из интервью с агрономом «Агропилла» Андижанской области. «Грены мы раздаем фермерам, согласно количеству и состояния земли. Также учитывается наличие тутовых деревьев. У всех получается по-разному. Например, в Улугнорском районе план (для фермеров) - 5 кг коконов на один гектар земли, в Мархаматском районе- 14-15 кг, в Андижанском районе- 12 кг, в Шахриханском районее - 20 кг на гектар».

О том, что количество тутовых деревьев и их плодовитость часто не учитываются при определении планового задания, свидетельствует то обстоятельство, что 1/3 опрошенных в 2022 г. фермеров признались, что им приходилось покупать листья тутового дерева.

В некоторых случаях сократить плановые задания или отказаться от выращивания коконов можно за взятку. Вот одно из свидетельств: «Заместитель хокима сказал мне, что, если я дам ему 400 долларов, то не буду выращивать шелковичных червей. Я отдал эти деньги и избавился от выращивания коконов».

Подавляющее большинство (80%) опрошенных фермеров не считают установленную за коконы цену справедливой и не считают (75%), что производство коконов им выгодно. Такая позиция, чаще всего, обосновывается следующими аргументами:

·        Издержки выращивания коконов выше получаемых от их продажи доходов. Плата за коконы, как правило вся или почти вся уходит на оплату работы надомников. Причем иногда приходится стимулировать их дополнительно, в том числе продуктами питания и прочими благами. Указывается также на то, что приходится закупать листья тутовника, платить за их нарезку и транспортировку, за охрану тутовых деревьев от воровства листьев, а также осуществлять закупки топлива для отопления помещений, ремонт помещений.

·        Фермеры вынуждены отвлекаться и отвлекать своих работников и материальные ресурсы в сезон полевых работ по основным видам деятельности (а это, как правило, выращивание хлопка и пшеницы).

·        Нет условий для данного вида деятельности: не хватает листьев тутовых деревьев (и их приходится закупать), нет необходимых помещений (приходится использовать жилье, что чревато неудобствами для надомников и необходимостью осуществлять ремонт помещений).

Кроме того, могут иметь место задержки с оплатой за коконы. В некоторых случаях оплата за сданные коконы не осуществляется годами, фермеры получают только аванс. Вот свидетельство арендатора 1,5 га тутового сада: «Мы не получаем своевременную оплату. Кластер задолжал коконоводам и фермерам оплату за коконы за 2020 и 2021 годы. Кластер за коконы не платит, но требует выполнение плана и требует, чтобы мы платили штраф - 25% от суммы, на которую план по коконам не выполнен. Субсидии государства за 2022 год (5 тысяч сумов) тоже не заплатили».

Однако часть фермеров считают для себя выгодным выращивание коконов. Финансовую выгоду получают в основном те, кто продает излишки коконов на неформальном рынке по более высокой цене, нежели официальная. Есть производители, которые организуют вполне продуктивное производство, особенно, если имеется прямой доступ к тутовым деревьям и необходимые для выращивания коконов помещения, и даже получают относительно неплохие доходы за счет продажи излишков коконов другим производителям, не сумевшим выполнить план.

Вот рассказ фермера: «Рядом с тутовыми деревьями находится большой амбар, где обычно в апреле-мае выращивают шелковичных червей. Даже транспорт не требуется для перевозки тутовых веток. Моя жена (дети помогают) каждый год выращивает около полутонны коконов. Сначала выполняет мой план, потом продает другим фермерам. В этом году цена на коконы стартовала от 30 тыс. сумов за 1 кг. Где-то за два-три дня цена подскочила до 35-40 тыс. сумов. В конце сезона пришли те, кто получил пощечину от хокима в прямом и переносном смысле, и заплатили по 40 тыс. сумов каждый. Вот так моя жена заработала в этом году более 14 млн. сумов наличными. Пусть это считается левым доходом, но это досталось моей жене, моим детям. Если бы все отдали по государственным ценам, мы бы выгоды не получили».

Но чаще фермеры говорят о нефинансовой выгоде: использование веток тутовых деревьев на дрова, возможность выращивать культуры между деревьями (что предусмотрено решениями правительства), возможность дать заработать нуждающимся семьям, поддержание хороших отношений с властями. Вот типичное высказывание фермера: «Если вы сделаете все, как приказал хоким, он не станет заглядывать в ваше хозяйство. Даже если и увидит нарушения, то сделает вид, что не заметил. А для этого нужно все делать правильно, регулярно и добросовестно выполнять план. И живи спокойно, чтобы твоя семья тоже могла спокойно спать по ночам, не дожидаясь милиционера». Отметим, что чаще всего «нарушения» фермеров связаны с «нецелевым использованием земли», выделенной под хлопок и пшеницу. Фермеры стараются на этих землях выращивать более прибыльные культуры, что запрещено и чревато наказаниями, вплоть до отъема земли.

По словам председателя Ассоциации «Узипаксаноат» Бахрома Шарипова, в будущем планируется освободить фермеров от выращивания коконов. Но договора с фермерами будут заключаться до 2026 года. На фермеров возлагается ответственность по распределению грены между надомниками, а также обеспечение кормовой базой - листьями тутовых деревьев. 

Большинство опрошенных фермеров считают, что необходимо освободить их от обязанности выращивать коконы и переложить функцию найма надомников на кластеры и отделения «Агропилла». Вот типичное высказывание: «Нужно создавать фермы, специализирующиеся на выращивании коконов, либо кластер должен привлекать безработных и договариваться с ними напрямую. В нашем селе не менее 200 взрослых безработных жителей, нужно их привлечь. Неправильно навязывать фермерам коконы. Если бы кластеры привлекали к выращиванию коконов только безработных, платили бы им за работу рыночную цену, сколько человек могли бы заработать».

Надомники

Непосредственным выращиванием коконов занимаются две категории населения:

·        те, которые получают до 3 га земли от кластеров для тутовых плантаций и взамен должны вырастить коконы.

·        работники фермерских хозяйств, члены семей фермерских хозяйств, а также малообеспеченные сельские жители. Они получают заказы на выращивание коконов от местных фермеров, которые обязаны поставлять коконы в соответствии с плановыми заданиями, спущенными сверху, либо от местных отделений «Агропилла».

Представители кластеров и «Агропилла» утверждают, что надомники берутся за выполнение заказов добровольно, а некоторые обращаются сами. Большинство имеет опыт выращивания коконов. Люди соглашаются на эту работу так как расценки за сданные коконы выросли за последние годы, деньги за коконы выдают вовремя. Кроме того, надомники получают дополнительные выгоды материальные и нематериальные выгоды, о которых ниже.

Фермеры, напротив, жалуются, что надомники не очень охотно соглашаются на выращивание коконов за предлагаемую государством оплату их труда. Поэтому им приходится создавать дополнительные стимулы. Часто фермеры вынуждены привлекать к выращиванию коконов собственные семьи и семьи своих постоянных работников, в том числе потому что не могут найти добровольцев среди односельчан.

Фермеры или представители кластера раздают коробки с греной в зависимости от возможностей исполнителя (наличие помещений, рабочей силы, листьев тутовника). Предполагается, что на каждую коробку нужно получить определенное количество коконов.

Большинство опрошенных надомников считают цену за сданные коконы несправедливой. В тоже время большинство утверждают, что получают выгоду от выращивания коконов, не связанную с прямой оплатой за сданные коконы:

·        возможность заработать трудовой стаж, причем на целый год (за месяц работы), что предусмотрено правительственными решениями;

·        ветки от тутовника можно использовать как дрова, а подстилку и отходы жизнедеятельности червей – как удобрения;

·        сверхплановый урожай коконов можно продать на неформальном рынке по более высоким ценам, прежде всего фермерам, которым нужно выполнять план;

·        кластер или фермер может разрешать надомникам использовать землю, отведенную под тутовые сады, для выращивания овощных и прочих культур;

·        дополнительно к положенной плате за коконы фермеры иногда обеспечивают надомников и другими благами: дровами, продуктами питания и пр.;

·        в некоторых случаях заказчики (скорее всего, только фермеры) доплачивают за работу.

Люди также могут соглашаться на выращивание коконов, чтобы наладить хорошие отношения с местными властями, агентством по трудоустройству, фермером. Чтобы поддерживать хорошие отношения с фермером на выращивание коконов зачастую соглашаются его работники.

В тоже время опрошенные надомники указывают на сложности, издержки и упущенные выгоды, связанные с выращиванием коконов:

§ Это весьма трудоемкий процесс, требующих больших усилий. Вот типичные высказывания надомников: «Кормление червей — очень сложная работа. Вставать рано утром и идти к листьям между 4 и 5 часами, другие дела - убрать мусор, подобрать червяков, рассыпанных по стеблям», «Сколько людей в доме, все мы работаем. Не высыпаясь месяц, усталость не покинет нас», «последнюю неделю работаем без сна».

§ Работая мардикёрами можно заработать больше, нежели на выращивании коконов. Вот примерные расчеты (по расценкам 2022 г.). На семью обычно выдается одна коробка грены, с которой в можно получить 60 кг. Предположим, план был – 50 кг, они сдаются за 30 тыс. сумов за 1 кг. Сверхплановая продукция (10 кг) продается на неформальном рынке за 35 тыс. сумов за 1 кг. Итого: 1 850 тыс. сумов. Но для достижения такого результата участие всех членов семьи в течении месяца. Пусть это будет 4 взрослых человека. Между тем, «мардикор за эквивалентную работу получает 50 000 сумов в день». А это 6 млн. сумов на 4 человек.

§ Если коконы выращиваются дома, то «приходится освобождать помещения наших жилых домов, что доставляет массу неудобств». Также приходится тратить деньги и силы на ремонт помещений. Поэтому часто надомники говорят о необходимости строительства отдельных помещений для выращивания коконов.

§ Не всегда хватает листьев тутовника для прокорма гусениц, иногда приходится их закупать.

§ Гусеницы могут погибнуть из-за болезней или плохой экологии.

Некоторые надомники признавались (весьма неохотно), что используют труд своих детей: «Мои маленькие дети подхватывают упавших со стеблей червей. Или, когда тутовых шелкопрядов только что привезли, мы отправляем их собирать листья».

Выводы и рекомендации

Наличие богатой традиции по производству шелка в Узбекистане, благоприятный климат, высокая плотность населения, избыточность трудовых ресурсов в сельской местности должны были сделать шелководство перспективной отраслью для генерации занятости и доходов сельских жителей. Однако опрошенные Узбекским Форумом надомники и фермеры не считают, что выращивание коконов является для них доходным делом, а многие из них занимаются этим видом деятельности недобровольно.

В чем причины? Ключевая причина – в методах проводимой политики, которая опирается на широкое использование нерыночных (административных) инструментов регулирования экономики, включая прямое принуждение к занятию определенными видами деятельности.

И здесь, в первую очередь, необходимо отметить, что политика государства, проводимая в отрасли шелководства, является частью аграрной политики в целом, реализуемой в Узбекистане.

Сельское хозяйство – один из самых зарегулированных государством секторов экономики страны. Права на владение землей основных крупных сельхозпроизводителей (фермеров), защищены крайне слабо, землю могут в любой момент отобрать, права на ее использования не могут быть перепроданы, она не может быть заложена (для получения кредита), возможности ее передачи в субаренду ограничены. Поэтому у владельцев нет стимулов заботиться о земле и осуществлять долгосрочные инвестиции в повышение ее плодородия. Земля используется интенсивно в целях получения краткосрочной прибыли.

При этом сохраняется практика, взятая с советских времен, квотирования большей части земель фермеров под производство отдельных культур (хлопок, пшеница, шелк) с обязанностью выполнения плана по продаже урожая по фиксированным государством ценам. Эта практика не позволяет фермерам оптимизировать структуру производства с учетом особенностей почв, климата, доступности воды, квалификации персонала, рыночной конъюнктуры, размера издержек и пр. факторов сравнительных преимуществ. Зачастую, на землях, отведенных под обязательный государственный заказ, более продуктивно выращивать другие культуры. Кроме того, плановые задания по выращиванию культур государственного заказа вынуждают фермеров к интенсивной эксплуатации земли, уменьшают возможности для севооборота.

Проводимая политика имеет и негативные социальные последствия. Распределение и перераспределение земель осуществляется не на основе рыночных принципов, а по желанию чиновников. Механизмы распределения и перераспределения земли непрозрачны и коррупциогенны. Как следствие, для значительной части сельских жителей доступ к земле ограничен, что чревато социальным напряжением, низкими занятостью и доходами.

Методы управления отраслью шелководства, как и аграрным сектором в целом, не соответствует принципам рыночной экономики:

·        Применяется принцип квотирования земель: земли передаются в аренду и пользование строго под выращивание тутовых плантаций.

·        Сохраняются обязательные плановые задания по сдаче урожая коконов государству или его представителям (в настоящее время – шелководческим кластерам).

·        Цены, по которым в обязательном порядке сдается урожай коконов, назначаются государством.

Все это ограничивает свободу предпринимательства владельцев земли и не позволяет работать рыночным механизмам конкуренции и ценообразования. Рынок подменяется волюнтаристскими решениями чиновников, что само по себе неэффективно и, кроме того, порождает коррупцию, расширяет масштабы неформальной экономики. В частности, коррупция возникает, когда фермеры вынуждены давать взятки, чтобы снизить размер планового задания, «закрыть вопрос» о невыполненном плане или просто откупиться от обязанности выращивать коконы. Существующая система создала неформальный рынок коконов, на котором поставщики коконов вынуждены их покупать, чтобы выполнить план.

Структура управления отраслью неэффективна, непрозрачна и построена на конфликтах интересов. Имеет место дублирование функций Комитета по развитию шелководства и шерстяной промышленности и Ассоциации «Узипаксаноат». Причем Ассоциация выполняет несовместимые функции: хозяйствующего субъекта, отраслевой ассоциации, представляющей интересы ее членов, и государственного регулятора отрасли, что означает очевидный конфликт интересов.

Другой конфликт интересов заключается в том, что шелкоперерабатывающие предприятия – коммерческие негосударственные организации – участвуют в размещении обязательных заданий производства коконов среди фермеров, что позволяет им получать конкурентные преимущества за счет искусственно заниженных цен на сырье и использования принудительного труда. Причем конкурентные преимущества частным компаниям помогают обеспечить государственные чиновники всех уровней власти, использующие широкий арсенал инструментов административного давления при размещении плановых заданий и контроле за их выполнением. Более того, к этой деятельности часто привлекаются квазигосударственные «общественные организации» и местные органы самоуправления.

Кроме того, шелкоперерабатывающие предприятия включаются в шелководческие кластеры, создаваемые по решению государства, которые в свою очередь входят в обязательном порядке в квазигосударственную Ассоциацию «Узипаксаноат», получают льготы и преференции как члены ассоциации. 

Важным элементом проводимой в отрасли политики является сохраняющаяся практика внеэкономического принуждения к деятельности. Речь идет о том, что:

·        Искусственно заниженные государством нерыночные цены не позволяют надомникам получать адекватную оплату за тяжелый труд, а фермерам – плату за организационную работу. Более того, для фермеров обязанность выращивать коконы в большинстве случаев приносит материальные убытки.

·        Фермеров принуждают к выращиванию коконов зачастую без всяких законных оснований, так как у большинства из них в договоре аренды земли не предусмотрено обязательное выполнение этого вида деятельности.

·        Используются административные рычаги давления на фермеров, которые вынуждены соглашаться, несмотря на отсутствие выгоды. В противном случае им угрожают изъятие земли (в нарушении законодательства и заключенных арендных договоров, но у фермеров нет действенных правовых рычагов для отстаивания своих прав), прочие санкции, связанные с проверками и иными формами вмешательства в их деятельность.

·        Формальными поводами для санкций могут служить «нарушения» фермеров, связанные с принуждением их к выращиванию хлопка и пшеницы. Эти культуры многим из них не приносят доходы, и они вынуждены выращивать на землях, предназначенных для хлопчатника и пшеницы, другие более прибыльные культуры.

·        Административное давление может оказываться и на надомников, в том числе с участием местных властей, особенно тогда, когда размещаются заказы от фермеров.

·        Плановые задания зачастую произвольны, не учитывают возможности выращивания коконов (обеспеченность листьями тутовника, помещениями, рабочей силой), что ведет к дополнительным издержкам.

·        У надомников и фермеров нет возможности выбора закупочной организации, что ставит их в зависимое положение от закупщика, ограничивает возможности выбирать лучшие условия деятельности (своевременность платежей, консультации агронома, качество грены и пр.) и отстаивать свои права, например, в случаях несвоевременной оплаты за поставленные коконы.

В связи с вышесказанным можно сделать вывод, что реформирование отрасли шелководства должно стать частью аграрной реформы, направления которой очевидны:

1.     Категорический отказ от обязательного государственного заказа, включая практики «размещения сельскохозяйственных культур», нормирования показателей урожайности и принудительной контрактации фермеров с кластерами, как противоречащих принципам рыночной экономики, являющихся источником коррупции и нерационального использования земли.

2.     Формирование свободных рынков сельскохозяйственных культур, которые сейчас выращиваются в соответствии с государственным заказом и цены, на которые определяются государством.

3.     Формирование свободных и конкурентных рынков ресурсов и услуг для агропроизводителей, а также совершенствование системы финансирования сельского хозяйства.

4.     Укрепление и расширение прав владения землями сельскохозяйственного назначения, в том числе ограничение прав местных властей в распределении и перераспределении земли.

Применительно к отрасли шелководства задачи реформы заключаются в:

·        отказе от принудительного размещения заказов на выращивание коконов шелкопряда;

·        формировании свободного рынка коконов шелкопряда и отказе централизованного ценообразования на коконы.

Шелкопереработчики должны будут покупать коконы на свободном рынке по свободным ценам. Они также смогут заключать долгосрочные контракты с производителями коконов на взаимовыгодных условиях. Наконец, шелкопереработчики смогут арендовать земли под тутовые плантации и сдавать их в субаренду надомникам на условиях долгосрочных поставок коконов, выращенных на этих землях.

Отрасль шелководства нуждается также в административной реформе, нацеленной на разделение функций государственной политики, государственного регулятора, отраслевой ассоциации и хозяйственной деятельности. Ассоциация «Узипаксаноат», совмещающая все указанные функции должна быть реструктуризирована. Функции политики – это функции Министерства сельского хозяйства. Функции регулятора – это функции Комитета по развитию шелководства и шерстяной промышленности. Функции ассоциации должна выполнять созданная производителями отрасли организация, а не квазигосударственная структура. Ну и конечно же членство в ассоциации должно быть добровольным и ее члены не должны пользоваться какими-либо льготами и привилегиями, назначаемыми государством.