Политолог Камолиддин Раббимов в ходе беседы с Kun.uz высказал свое мнение об отсутствии плюрализма мнений в узбекском обществе и ошибках, допущенных правительством в сфере национальной информационной политики.
«Я всегда критически оцениваю период первой администрации в Узбекистане. Главным мотивом первой администрации было установление как можно более жесткого контроля над обществом. То есть тогда большее внимание уделялось геополитической независимости государства. Например, когда Россия аннексировала Крым, Узбекистан был единственной страной постсоветского пространства, дважды направлявшей ноту России. Но из-за жесткого контроля информации в обществе, нельзя было ошибиться. Мы знаем, что демократия формируется в процессе свободы. То есть там, где говорят, что сначала должно образоваться государство и нация, а потом будет свобода, никогда не будет свободы. Свобода – это прежде всего процесс», – сказал политолог.
По его мнению, при первой администрации информация настолько жестко контролировалась, что общество не имело возможности формировать свободное мышление и свободный поток информации.
«В основе демократии лежит широкая политическая элита. Как вы знаете, конституции таких стран, как Узбекистан и Туркменистан, также являются демократическими конституциями, но они не работают так, как написано. Я думаю, что для того, чтобы это сработало, нужна широкая политическая элита. Наша политическая элита стала расширяться только в последние 6 лет. Но скорости в этом плане маловато, слишком медленно. Мы говорили, что для формирования свободного мышления в стране необходимы демократические институты. А демократические институты формируются, когда власти сдерживают друг друга и часто меняются», – отметил он.
Раббимов также рассказал, почему в Узбекистане не смогли добиться свободы информации в прошлом.
«Здесь есть принципиальный момент. Мы вырвались из-под контроля России в Советском Союзе. Но после обретения независимости русская, российская и советская идентичности не рассматривались в узбекском обществе как отдельные идентичности. Здесь есть психологический момент. То есть мы смотрели на Россию и СССР так, как мы смотрим на родного отца, мать или старшего брата. В этом процессе не было перерыва, и определенная часть общества до сих пор не смотрит на Россию как на чужую, независимую, другую страну. Это очень трудно выразить словами. К тому же Россия очень большая страна. В следующие 20 лет она выделила беспрецедентное количество ресурсов на информационную политику. Даже сегодня крупнейшие информационные пропагандисты в России – крупные миллиардеры», – сказал он.
