Забытая храбрость: семья погибшего при исполнении сотрудника брошена на произвол судьбы?

Мать погибшего Манзура Урманова: «Вечером пришла страшная весть, всё вокруг содрогнулось. Не дай бог никому пережить такой день. Даже врагу не пожелаю. Друзья сына отвезли его в больницу. Неужели бывает такая несправедливость?

Один его (водителя – ред.) брат — Турсунбой — работает в прокуратуре, другой брат — Аюбхон — в органах внутренних дел, но никакой ни материальной, ни моральной поддержки. Ладно это, но виноватым сделали …моего сына! Куда смотрели адвокаты? Ведь это же было при исполнении! Хорошо, допустим, мой сын вышел на дорогу. А события вчерашнего дня? А события до этого?

Оказывается, этот водитель и раньше делал, что хотел, пользуясь тем, что у него два брата работают в правоохранительных органах.

Сноха ждала его, будучи на шестом месяце беременности. Я приняла её как дочь, но до сих пор не могу смотреть ей в глаза. Что видел мой бедный сын в свои 23-24 года?».

«В итоге погубил жизнь парня»

Брат погибшего Шерзод Урманов, вспоминая тот день, рассказывает, что водитель, ставший виновником аварии, и раньше садился за руль пьяным.

«Состояние брата было очень тяжёлым. В Пскенте был некий Муродали, это он был тем пьяным водителем. Мы требовали возмещения материального и морального вреда, но сколько времени прошло, а кормильцем в нашей семье был именно этот, покойный брат. Мать с отцом получают пенсию, я работаю на улице. Говорю это вот к чему — сотрудники тамошние говорили: „Мы останавливаем машину, этот парень за рулем и пьян. Но нам звонят отовсюду: один его брат работает в прокуратуре, другой — в органах внутренних дел. Выходят „большие люди“, и нам приходится отпускать его. Потому что нам потом нужно иметь дело с теми, кто звонил, если мы его доставим, они найдут недостатки и замучают нас. Поэтому мы были вынуждены. И вот, в итоге погубили жизнь парня“», — рассказывали они.

Сообщается, что лицу, обвинённому в смерти инспектора, по части 2 статьи 266 и части 1 статьи 117 Уголовного кодекса было назначено наказание в виде 5 лет лишения свободы с лишением права управления автомобилем на 3 года. Через 1 год и 2 месяца он вышел на свободу. Судьба семьи, оставшейся без кормильца, до сих пор остаётся ненужной никому.

«Вышестоящие» организации

«До сих пор проблемы, дочку пора устраивать в садик. Наша сноха чувствует себя неважно, когда я связался с ней, сказала, что приедет, если получится. Надо им как-то помочь с жильём. У меня самого трое детей, сами видите наши условия. Буду стараться изо всех сил, надо построить или купить жильё. Это же плоть от плоти моей, продолжатель рода моего брата, с которым мы росли вместе. Поэтому и бегаем. То в Пскент еду, то обратно. Говорят „решено“, а горы писем лежат, почитайте внизу: написано „если вы недовольны нами, обращайтесь в вышестоящие организации“. Какие ещё могут быть вышестоящие организации? Эти „вышестоящие“ организации что, в другой стране? Невозможно понять.

Не то чтобы не дали, не хочу врать — дали 5 миллионов сумов по частям за 5 лет. Вот и всё, что дали».

По словам брата погибшего, после трагедии указом президента брат был посмертно награждён медалью «Жасорат».

Близкие погибшего обратились в суд с иском о возмещении материального и морального вреда. Решением Межрайонного суда по гражданским делам города Бекабада от 9 января 2023 года с виновника было постановлено взыскать в пользу отца, матери, брата и супруги погибшего Дилмурода Урманова в общей сложности 100 млн сумов морального и 4 млн 348 тысяч сумов материального вреда. В апелляционной инстанции это решение было изменено, постановлено взыскать с виновника по отдельности каждому из истцов (отцу, матери и брату погибшего) по 50 млн сумов, а супруге — 100 млн сумов.

Однако и это решение было изменено Верховным судом: определением была отменена часть о взыскании 50 млн сумов морального вреда в пользу брата погибшего Ш. Урманова.

Есть ли информация о том, были ли взысканы эти суммы согласно решению суда, у Kun.uz отсутствует (близкие погибшего говорят, что не получали). Редакция не сочла нужным изучать другие стороны вопроса, исходя из содержания обращения.

Две трагедии в одной системе

Примечательно, что в обоих случаях инспекторы дорожно-патрульной службы погибли при исполнении служебных обязанностей. В одном случае вопрос обеспечения семьи и детей погибшего был взят под контроль, семья была обеспечена жильём и удостоена государственной награды. В другом случае семья, оставшаяся без кормильца, по их словам, несмотря на многолетние обращения в различные инстанции, до сих пор остаётся с нерешённой проблемой.

В этой связи возникает вопрос: существует ли единый механизм или стандарт поддержки семей сотрудников правоохранительных органов, погибших при исполнении служебных обязанностей?

Речь здесь не идёт о сравнении двоих людей. Речь идёт о судьбе двух инспекторов, служивших в одной системе. А вопрос прост: если существуют критерии, работают ли они одинаково для всех? Эти вопросы касаются не только одной семьи. Это — важные вопросы для всей системы. Дадут ли уполномоченные органы пояснения по этому поводу, будет ли найдено решение для семьи, оставшейся без кормильца —вопрос пока остаётся открытым.

UPD: Представители органов внутренних дел сообщают, что после гибели сотрудника его семья получила 190 млн сумов, министерство и ГУВД области на праздники справляются о делах и вручают родным погибшего подарки.