«Она велела мне отказаться от всего и покинуть Узбекистан в 24 часа» - рассказ предпринимателя, работавшего с Гульнарой Каримовой

- Когда, как и через кого вы познакомились с Гульнарой Каримовой?

- С Гульнарой (собеседник, в отличие от других людей, с кем мы пообщались по этой теме, называл Гульнару Каримову непосредственно по имени) мы познакомились в 2002 году. В то время я был достаточно успешным предпринимателем, имеющим ряд бизнес-планов. Я разработал крупный проект в сфере текстильной промышленности, согласно которому можно было уменьшить экспорт хлопка и увеличить объём производства волокна. Востребованность моего проекта нашла своё подтверждение спустя годы.

Тогда я был в поисках крупного партнёра для своего проекта, и встретился с Гульнарой через стилиста Олесю Грушак. Почему-то я был уверен, что дочь президента обязательно обратит внимание на проекты, которые могут принести пользу всему государству.

Это произошло в то время, когда Гульнара Каримова после развода с мужем Мансуром Максуди в 2002 году перевела в свою собственность компанию «Coca-Cola Bottlers Uzbekistan». Не знаю, по какой причине – может, из-за моего опыта в хозяйственных делах, может по чьей-то рекомендации – она сама мне сделала другое предложение, сказав так: «Мы ещё вернёмся к этому проекту, а вы пока начните работать на заводе «Кока-Кола». Меня назначили на должность заместителя генерального директора завода, и я стал работать не покладая рук. Затем участвовал в ряде других проектов Гульнары, и в 2003 году стал председателем наблюдательного совета завода «Кувасай цемент».

- По имеющимся сведениям, это ваше последнее место работы, связанное с Гульнарой Каримовой, не так ли?

- Гульнара всегда поручала мне самые сложные моменты производства. С 2003 по 2005 годы, когда я работал в Кувасае, мы достигли отличных результатов в деятельности завода. Объясню на одном примере – тогда на заводе с годовой производственной мощностью 950 тысяч тонн мы достигли производительности 1 080 тысяч тонн в год. Благодаря этому в Женеве я даже получил награду за эффективность управления. В то время наши дивиденды возрастали до 1300 процентов.

Гульнара в качестве акционера сама официально получала дивиденды. Контрольный пакет предприятия был в её распоряжении. Однако доход не тратился на развитие предприятия, а вывозился.

В 2005 году я был избран депутатом в Олий Мажлис.

Моя деятельность в Кувасае была последним делом с Гульнарой Каримовой. Потом наши отношения стали натянутыми.

- Что же вызвало трещину в ваших отношениях?

- Сейчас сложно в это поверить, но я тоже не заинтересован вводить вас в заблуждение. Я был успешным, видным парнем, регулярно занимался спортом. А Гульнара была очень харизматичной, она могла заворожить, очаровать. В ходе одной из бесед она намекнула, что не прочь выйти за меня замуж. И к сожалению, она не привыкла получать ответ «нет». Я деликатно объяснил ей, что у меня трое детей, и я не могу расстаться с семьёй. Тогда она стала в открытую угрожать мне со словами: «А вы в курсе, что в один миг можете лишиться всего?»

Я узнал, что в 2006 году «Кувасай цемент» был выставлен на продажу, и выступил против этого. В последствии в суде рабочие завода также подтвердили этот факт. Насколько мне известно, Гульнара продала контрольный пакет купленного за бесценок завода за 35 млн долларов, тогда как этот завод стоил не меньше 100 млн долларов.

По этим причинам в наших отношениях пробежал холодок, и я отдалился от неё, но отношения мы поддерживали. Я продолжал быть депутатом, разрабатывал свои проекты в сфере текстильной промышленности.

В конце 2006 - начале 2007 года она попросила мой паспорт, я дал. Когда мне вернули паспорт, там стояла китайская виза. Я сказал, что не смогу поехать, так как мой отец в то время был болен. Это стало ещё одним поводом. Когда в 2007 году мы с отцом летели в Москву на лечение, бортпроводник из-за какой-то мелочи обматерил меня, я ответил, и произошла драка. Как я узнал позднее, это было заранее спланированное действие.

Следом мне позвонили, сказали, чтобы я не возвращался, и что в отношении меня завели уголовное дело. Я уехал в ОАЭ, добровольно отказавшись от депутатских полномочий. Отец мой вернулся в Узбекистан. Когда состояние его здоровья ухудшилось, мне пришлось незаконно пересечь границу, и целый месяц я находился рядом с ним. За 4 дня до смерти отца меня арестовали, и выпустили только на похороны. 1 апреля 2008 года решением Юнусабадского районного суда мне дали 3 года условно. Тогда Гульнара сказала: «Это я тебя вытащила». Насколько это правда, не знаю.

В 2008 году я работал с Бекабадским металлургическим комбинатом на контрактной основе, сдавал металлолом. Когда 12 тысяч тонн моей продукции должны были перейти в распоряжение этого предприятия, раздался телефонный звонок. Гульнара велела передать ей все мои активы и в 24 часа покинуть Узбекистан. Когда я сказал ей, что судим, и еще 3 года не могу выехать, в течение часа состоялся суд, и мою условную судимость сняли. Затем я срочно вылетел в Турцию, следом прибыла моя семья.

Не знаю, чем вдруг я так прогневал её. Ведь я не был непосредственным работником её команды. На заводе «Кока-Кола» я получал зарплату заместителя директора, и у меня даже не было никакой доли в «Кувасай цементе». Я не вмешивался в её делишки с людьми из государственных структур, и на суде меня никто не знал.

Сейчас мне кажется, что причиной всему является её предложение выйти за меня замуж. Из-за этого предложения отношения наши ухудшились, и я оказался в опале. Если б не это предложение, и мы работали бы как прежде, то, скорее всего, я оказался бы замешанным в крупных преступлениях. У многих парней и девушек, работавших на неё, жизнь пошла наперекосяк...

- Ислам Каримов-младший в открытом письме упомянул и вас. Как вы это можете прокомментировать?

- Я знал Ислама с детства. Его мама поручила мне водить его в зал бокса, где я занимался сам. Она хотела, чтоб он рос мужчиной. Когда у дочери Гульнары Иман были дни рождения, мои дети - её ровесники ходили к ним в гости.

Недавно опубликованное открытое письмо меня, честно говоря, поразило. Якобы я дал за своё освобождение взятку в 100 квартир, или очень большие деньги, и 12 лет скрывался, потому что незаконно пересёк границу с Кыргызстаном.

У меня не было 100 квартир, однако в 2018 году до начала строительства новых домов предприятием, в котором была и моя доля, я выступил с инициативой о предоставлении малообеспеченным семьям 15 квартир в любом районе города, когда завершится строительство, об этом был составлен акт. Через год после этого, в 2019 году я вернулся в Узбекистан.

Да, я когда-то незаконно пересёк границу, это верно, но границу Кыргызстана я никогда не нарушал, вот уж чего не было, того не было. Я признал, что незаконно пересёк границу Казахстана, когда был болен мой отец. За это я понёс наказание, которое, кстати, суд отменил.

- Как человек, частично знакомый с их семьей, скажите, на какие средства живёт сейчас в Лондоне Ислам Каримов-младший?

- Я могу только предположить, точных фактов у меня нет. У Ислама нет потенциала, приносящего большие доходы. Лондон – дорогой город, к тому же он обучается в дорогом учебном заведении. Насколько мне известно, он получает доход со специальных расчётных счетов матери, или от сдачи в аренду какого-то недвижимого имущества.

- Вы виделись с Гульнарой Каримовой ещё?

- После моего возвращения на Родину, нам устроили очную ставку на следствии. Конечно, годы взяли своё, но очарования она не потеряла. Когда всплыл тот вопрос о женитьбе, она отрицала, сказав: «Да за мной такие принцы ухаживали, это ложь». Но свидетели это подтвердили. Затем я несколько раз участвовал в суде.

Я работал с Гульнарой в то время, когда её амбиции были ещё не настолько огромными. Знакомые из её круга рассказывали, что она стала выходить за рамки допустимого, не считаясь ни с кем. И это правда. Вот так же она себя вела и на суде.

В последние годы её деятельности я не был рядом с Гульнарой. Тем не менее, я еще раз убедился, что не осталось ни одной сферы, куда бы она не проникла со своим акульим аппетитом, присваивая себе все основные доходы. Я был в шоке, когда увидел многостраничный список ценностей, приобретённых таким путём.

Интересно, что несмотря на очевидные факты, она вела себя на суде просто позорно, ругалась, говорила очень оскорбительные вещи не только в отношении народа и государства, которое она сама же и довела до такого состояния, но и в отношении своих приспешников. Мало того, что она не признала свою вину, так ещё и проявила неуважение ко многим.

Когда человек подходит к некоему перелому в своей жизни, он заново переосмысливает её. Но у Гульнары я не увидел никакого чувства раскаяния, напротив, она обвиняла весь мир, считая себя безвинной.

Претензии на ряд объектов собственности в письме Ислама просто смешны. Я не имею к этому никакого отношения, но возникает простой вопрос – если ты беспокоишься обо всех этих богатствах, тогда расскажи, какими путями они попали в руки твоей матери?

Аброр Зохидов

перевод: Вадим Султанов,
Анастасия Ткачёва