По словам Лукашенко, в Кремле были склонны к жестким решениям и были готовы «мочить», но президент Беларуси предложил не торопиться и попробовать договориться. Отрывки из выступления главы государства публиковали корреспонденты БелТА.
«Когда разворачивалась, как её назвал Путин, смута в России, все под веником сидели. А после драки мы умеем кулаками махать и советовать: “Мочить, мочить и мочить”. Это подтолкнуло меня рассказать о событиях, в которые я был полностью погружен.
В пятницу, 23 июня, я не обращал внимания на редкую информацию из Ростова: война идет, мало ли что. Но к утру субботы, 24 июня, я уже получаю тревожную информацию. ФСБ передает КГБ, что Путин хочет связаться. Пожалуйста. В 10 утра он выступил с обращением, в 10:10 позвонил и подробно проинформировал меня. Я понял, что ситуация сложная, принято жестокое решение – мочить. Предложил Путину не торопиться, поговорить с Пригожиным и его командирами. “Саша, бесполезно, – сказал он мне. – Он трубку не берет”. Я спрашиваю: “Где он?” – “В Ростове”. Я говорю: “Худой мир лучше любой войны. Попробую с ним связаться”», – рассказал Лукашенко.
Он также сообщил, что они говорили с Путиным полчаса, и он рассказал, что происходит на фронте.
«Помню его слова: “А на фронте, как ни странно, лучше, чем когда-либо было”. В 11:00 мгновенно связался с Пригожиным, его Евкуров к телефону позвал. У Пригожина полная эйфория. Разговаривали первые 30 минут исключительно на матерном языке. Я говорю: “Женя, никто тебе ни Шойгу, ни Герасимова не отдаст. Ты знаешь Путина не меньше, чем я. Он с тобой не то что встречаться – по телефону говорить не будет в силу этой обстановки”. Молчит. “Но мы хотим справедливости! Нас хотят задушить! Мы пойдем на Москву!” – кричит Пригожин. Я говорю: “На полпути тебя просто как клопа раздавят”. – “Нет”. Такая эйфория», – отметил президент Беларуси.
По его данным, он долго убеждал его.
«И в конце сказал: “Знаешь, поступай как хочешь. Но на меня не обижайся. Мы подготовили бригаду и, как в 1941 году, будем защищать Москву”. И дело не в том, что Россия – наше Отечество. А потому что если бы смута пошла по всей России (для этого есть колоссальные предпосылки), то следующие – мы. Я поручил своим СМИ не делать из меня героя, из Путина и Пригожина. Потому что мы прошлепали эту ситуацию. А когда она начала развиваться, мы думали, что рассосется, – и я, и Путин. А не рассосалось. И столкнулись два человека, которые воевали на фронте. Шойгу незаслуженно порой критикуют, он занял свою нишу там, где может что-то сделать», – рассказал он.
