«Я ресторатор, я не должен бороться с чиновниками»: Тимур Мусин – о продаже активов, судах, давлении и несбывшихся проектах
|13:40 / 29.04.20263 724
Известный ресторатор объясняет, почему выставил на продажу свои объекты и рассказывает, каким могла бы стать сфера, если бы бизнесу дали спокойно работать.
В сети распространилась информация, что известный узбекский ресторатор Тимур Мусин выставил на продажу ключевые проекты Caravan Group. На первый взгляд – обычная бизнес-новость: предприниматель продаёт активы, возможно, чтобы вложиться в новые направления. Но в случае Мусина всё не так: для него эти проекты – не просто рестораны. Это работа многих лет, часть личной биографии и попытка создать в Узбекистане пространства, которые могли бы стать не только коммерческими объектами, но и культурной визитной карточкой страны.
Сам Мусин не скрывает: причина не в усталости от ресторанного бизнеса, главная причина – многолетнее давление, судебные тяжбы, высокая стоимость кредитов и ощущение, что вместо развития предприниматель вынужден постоянно защищаться.
«Я ресторатор, я не адвокат. Пускай адвокаты борются, понимаете? Я не должен тратить 80% своего времени на коридоры судов», – говорит он.
«Я искренне благодарен Шавкату Миромоновичу, что он задал тренд, что предприниматель – это не вор, не мошенник. Это человек, который обустраивает рабочие места, делает национальный продукт, человек, который нуждается в помощи государства, а не в бесконечных узурпациях со стороны чиновничества», – говорит ресторатор.
Но, по его словам, между политической волей наверху и практикой на местах всё ещё остаётся большой разрыв.
«Я мог бы создать несколько тысяч рабочих мест»
По его словам, вместо развития предприниматель часто вынужден заниматься «вечным залатыванием дыр».
«У нас три морковки и пять дырок, и мы вынуждены эти три морковки время от времени перекидывать, думая, что таким образом мы сможем залатать», – описывает он ситуацию.
Мусин утверждает, что за последние семь лет участвовал примерно в двухстах судебных заседаниях и совещаниях. Его главный вывод – проблема бизнеса в Узбекистане во многом упирается в качество судебной системы.
«Суд должен быть конечной инстанцией предпринимателя»
По теме
13 мин
«Предприниматель может столкнуться с разными проблемами: с банком, хокимиятом, налоговыми органами, исполнителями, проверяющими структурами. Но в конце концов, если он считает себя правым, последней инстанцией должен быть суд. Мы должны с судей начать, потому что суд – это конечная инстанция для бизнеса. Когда нигде не получилось, но ты прав, и на твоей стороне справедливость, идёшь в суд, и в суде ты должен получить правосудие. Ни одно судебное совещание вовремя не начинается, если оно не на каком-нибудь контроле. А сам факт, что судебное совещание может быть на контроле, тоже глупость, потому что суды должны быть независимы. Многие из них вроде бы вернулись из адвокатов и стали судьями, а по ментальности они – сотрудники хокимията», – говорит Мусин.
«Банк выдумал фиктивное банкротство»
Один из центральных эпизодов интервью – конфликт вокруг имущества и кредитов. Мусин утверждает, что банк вместо помощи в завершении почти готового объекта создал условия для банкротства.
«Банк для того, чтобы отжать у меня имущество, выдумал фиктивное банкротство. У меня уже было почти достроено здание напротив, можно было через три месяца его открыть. Не хватало трёх-четырёх миллиардов. Залоги есть, всё есть. Ну дай ты три-четыре миллиарда, и я бы запустился», – вспоминает он.
Но, утверждает Мусин, банк пошёл другим путём: подал не на часть просроченного кредита, а сразу на весь кредитный пакет. Это, по его словам, резко увеличило размер госпошлины и осложнило защиту в суде.
«Соответственно, вся госпошлина не позволяет тебе оплатить её спокойно и легко, потому что не госпошлина от части неоплаченного кредита, а госпошлина от всего взятого кредита. Всё, тут же назначают ликвидационного управляющего, тут же банкротство», – говорит он.
«13 лет я воюю»
По словам Мусина, проект «Чинарас» задумывался не как обычный коммерческий объект, а как масштабный культурно-туристический комплекс: аквапарк, этнографический кишлак, гостиница, пространство, связанное с историей, архитектурой и образом Узбекистана.
Мусин рассказывает, что над проектом работала команда известных архитекторов, художников, конструкторов и учёных. Он упоминает Эдварда Ртвеладзе, Бабура Исмаилова, Гафура Кадырова, Валерия Акопджаняна и других.
«Все эти рестораны выстраивались в тандеме с этими великими зодчими, скульпторами, художниками, знаменитейшими архитекторами, и они могли бы быть визитной карточкой страны», – говорит он.
Но однажды, рассказывает Мусин, Facebook напомнил ему, что он начал проект «Чинарас» 13 лет назад.
«Я вдруг думаю: 13 лет я воюю, 13 лет я долбаю, долбаю…».
По словам предпринимателя, после 2016 года у него появилась надежда, что старые времена позади и теперь можно двигаться вперёд. Он оформил документы, получил кадастр на восемь гектаров, подал архитектурно-планировочное задание.
«И в девятнадцатом году начинают от меня куски отрезать. Сначала выдумывают мнимую причину, что якобы здесь нужно провести дорогу», – рассказывает он.
По его словам, параллельно ему давали понять, что часть земли нужно отдать под аквапарк другим интересантам.
“Как я отдам? Я там такой пласт работы сделал!”» – вспоминает он.
Затем, как утверждает Мусин, начались проверки и давление.
«Рестораторы создают облик страны»
«Да, иностранный гость живёт в гостинице, но два-три раза в день он ест. И ест в наших потрясающих местах. Наша конкуренция между рестораторами заставила нас быть очень внимательными в своём бизнесе: считать, учёт, контроль, ресурсы, остатки – внимательно, потому что ресторанный бизнес – это куча-куча мелочей», – говорит Мусин.
«Давайте мечтать в цифрах»
Самая эмоциональная часть интервью начинается с просьбы помечтать: что могло бы быть, если бы не мешали?
В его альтернативном сценарии в 2019 году у него не забирают землю, в 2020-м строится аквапарк, затем запускается гостиничный комплекс, этнографический кишлак, большая туристическая зона. Он говорит о 150 тысячах квадратных метров гостиничной площади, международных операторах, тысячах рабочих мест, съёмочных площадках, гостях со всего мира.
«150 тысяч квадратов генерируют как минимум две-три тысячи рабочих мест. Это имидж страны, это лицо страны», – говорит Мусин.
Он мечтает не просто об отеле, а о пространстве, где Узбекистан был бы представлен через архитектуру, ремесло, гастрономию, историю и кино.
«Нигде в отелях нет почерка Узбекистана. В лучшем случае хорошие картины хороших художников висят в холле. Но хочется же построить такой отель, где ты можешь посидеть на курпаче», – говорит он.
Мусин сравнивает это с японскими онсэнами: когда гостиница становится не просто местом ночлега, а культурным опытом.
«У нас тоже можно делать не кровати, а шикарные курпачи из нашего маргиланского шёлка», – говорит он.
Узбекистан как площадка для кино, туризма и гастрономии
В воображаемом проекте Мусина «Чинарас» становится не только гостиничным комплексом, но и международной культурной площадкой. Он говорит о съёмках сериалов о караванных путях, о Бухаре, Самарканде, Хиве, Коканде как готовых декорациях, о возможности привлечь мировых актёров и режиссёров.
«Съёмочные площадки со всего мира сюда приезжают, а у нас Бухара, Самарканд, Хива, Коканд – готовые дворцы», – говорит он.
Это звучит как мечта предпринимателя, но в ней есть экономическая логика: туризм, гостиницы, рестораны, киноиндустрия, транспорт, ремесленники, повара, гиды – всё это могло бы работать как единая экосистема.
Мусин даже говорит о глобальной экспансии узбекской кухни.
«Музей плова Нью-Йорк, Музей плова Сидней, Музей плова Лондон. Представляете?» – говорит он.
Для него плов – не просто блюдо, а мягкая сила страны.
«Вот это… с чего мы начали? Плов. Это же великая сила», – говорит Мусин.
«Почему в стране так мало пятизвёздочных отелей?»
«Если тысяча VIP-гостей приедут сегодня в страну – не в Ташкент, в страну в целом – всего тысяча мест есть, где разместиться VIP-гостю. Вопрос: почему?» – задаётся он вопросом.
Его ответ – налоги и модель окупаемости.
«Потому что налоги такие, что инвесторы не вкладывают в пятизвёздочный отель. Когда отель, оплачивая сегодняшние налоги, окажется в ситуации, что он сто лет будет окупаться, инвестор не пойдёт», – считает Мусин.
Он предлагает радикальную меру: освободить отели от налога на имущество и земельного налога, чтобы стимулировать строительство.
«Чем больше будет отелей, тем больше будет между ними конкуренция, тем ниже будет цена», – говорит он.
По его словам, нынешние цены в пятизвёздочных отелях Ташкента часто не соответствуют ожиданиям международного туриста.
«Приезжает человек, берёт отель пятизвёздочный за 400–500 долларов, но он за 500 долларов привык жить где-нибудь в Six Senses, Four Seasons, One&Only или Ritz-Carlton. И он оказывается в нашем пятизвёздочном отеле, и он понимает, что что-то его где-то… Зачем?» – говорит Мусин.
«Я здесь с кайфом живу»
Несмотря на разговор о продаже активов, Мусин подчёркивает: он не говорит об отъезде из страны.
«Действительно дадут деньги – я не говорю, что я продам, уеду. Зачем мне уезжать? Я здесь с кайфом живу. С кайфом. Но я могу и с ещё большим кайфом, если мечты будут воплощаться», – говорит он.
Фраза, возможно, лучше всего передаёт внутренний конфликт всего интервью. Мусин не выглядит человеком, который разлюбил своё дело или страну. Напротив, он говорит о больших проектах, о туристическом потенциале Узбекистана, о ресторанах, о плове, о кино, об отелях, о рабочих местах. Но одновременно он говорит о многолетней усталости от борьбы.
«Мы идём медленнее, чем могли бы. И для этого очень много что ещё нужно сделать. Но не должен я бороться», – говорит он.
Главный вопрос
История Тимура Мусина – это не только история одного ресторатора и его активов. Это вопрос о том, какую роль бизнес должен играть в развитии страны. Многое изменилось. Предприниматель больше не воспринимается как «вор» или «мошенник». Но, по его словам, для настоящего рывка этого мало. Нужны независимые суды, профессиональные чиновники, разумные кредиты, понятные налоги и защита инвестиций.
«Я могу гораздо эффективнее работать, представляя миру мои рестораны не только здесь, в Узбекистане, но и за его пределом», – говорит Тимур Мусин.
