«Диалог должен продолжаться»

— Прежде всего стоит отметить, что ранее изменения в налоговой и бюджетной сферах не обсуждались широкой общественностью вовсе. Мы узнавали о них в конце декабря, когда бюджет утверждался в парламенте. Это всегда вызывало критику. Поэтому появление диалога меня радует. Он должен продолжаться, потому что без обсуждения сложных вопросов невозможно найти компромисс.

Из множества предложений на Фискальном диалоге широкое обсуждение получили лишь два-три — те, что касаются кошельков граждан. Остальные остались в тени. Вопрос тарифов на тепло, например, не казался актуальным в разгар лета, но он станет таковым осенью и зимой.

Насколько объективна себестоимость в теплоснабжении?

— Последние три года этот вопрос поднимается ежегодно. Ташкент — самый субсидируемый регион по теплу. После передачи системы Veolia нам говорили, что население платит 15 процентов от себестоимости, потом 16, затем 17. После прошлогоднего повышения тарифов сообщили, что платежи покрывают 18-20 процентов. Я тогда подсчитал: если повышать тарифы на 50-55 процентов ежегодно, за четыре года можно выйти на базовый уровень.

Но здесь ключевой вопрос: насколько себестоимость объективна? В энергетике, транспорте, где действуют государственные монополии, себестоимость услуг остаётся непрозрачной. С 2022 года нам говорят о росте себестоимости каждого киловатта и кубометра газа, но никто не отвечает, насколько эти расчёты справедливы.

Прежде чем предлагать повышение тарифов в 5,5 раза, вводить социальную норму в 60 квадратных метров и коммерческие тарифы на второе жильё, я бы хотел увидеть прозрачную, независимую оценку реальной себестоимости. Мы не должны доверять только цифрам заинтересованной стороны. Нужно завоевать доверие населения.

Кроме того, каждый раз откладывать этот вопрос на следующий год неправильно. Централизованное теплоснабжение есть только в нескольких городах, в основном в Ташкенте. Получается, что налогоплательщики из Андижана, Сурхандарьи, Хорезма, которые отапливаются углём и дровами, субсидируют комфорт жителей Ташкента, Навои и Зарафшана. Насколько это справедливо?

В-третьих, субсидии на тепло растут с каждым годом. Если посмотреть, доля субсидий в бюджете снижается по газу, но по теплу — увеличивается. Это нужно где-то остановить. Если государство будет бесконечно покрывать расходы, где предел? Этот вопрос требует ответа, каким бы неприятным он ни был.

На Фискальном диалоге я не увидел плана: какой шаг в 2027 году, какой в 2028, 2029, 2030. Просто сказали: «повысим тарифы в 5-5,5 раза». Но за какой период? Какими шагами? Как это повлияет на население? Ответов не было.

На что будут направлены дополнительные доходы бюджета?

— Любые налоговые изменения должны начинаться с ответа на вопрос: «Что мы хотим получить и ценой чего?» Я не хочу критиковать Институт фискального анализа, но он не даёт полных предложений по расходной части бюджета, поскольку за это отвечают другие госорганы. Если институт хочет вести честный диалог, он должен чётко сказать: нам нужно столько-то триллионов дополнительных доходов. Допустим, 10 триллионов.

Куда мы их направим? На административные расходы, на экономику, на социальную сферу? Это нужно объяснять с самого начала.

Например, мы хотим сэкономить 2 триллиона на субсидиях по теплу. Ещё 1 триллион получить за счёт дополнительного налогообложения самозанятых и ИП. Ещё столько-то — за счёт углеродного налога. Если мы скажем, куда пойдут сэкономленные и дополнительные средства, это будет логичным продолжением реформ.

В любой стране налоговые изменения сопровождаются разъяснениями о распределении дополнительных доходов. Я не увидел таких разъяснений. Именно поэтому предложения не были восприняты позитивно. Налогоплательщик должен знать, за что он платит больше и что получит взамен.

С 2017 года мы не видели материальной картины, что было получено взамен каждого повышения налогов и тарифов. Эту картину нужно сформировать.

«Закрытые льготы должны быть отменены»

— Когда речь идёт об увеличении доходов, я всегда говорю: сначала давайте пересмотрим все ранее предоставленные льготы — открытые и закрытые, оценим их эффективность.

Многие закрытые льготы до сих пор действуют. Мы не знаем о большинстве из них. В данных, представляемых СМИ, нет разделения на льготы, предоставленные открытыми и закрытыми постановлениями. Агентство по борьбе с коррупцией публикует данные о том, кто получил льготы, но даже у него нет информации об объёме закрытых льгот.

Когда речь идёт о балансе, в центре внимания оказывается население, а крупный бизнес, получивший доступ к госпрограммам, подрядам и крупным инвестпроектам, остаётся за рамками обсуждения. Здесь возникает вопрос искренности.

Поэтому пересмотр ранее предоставленных льгот, особенно в закрытой форме, должен стоять на повестке наравне с другими вопросами. Если этого не будет, это будет похоже на разное отношение к родным и приёмным детям.

«Если налоги ИП и самозанятых уравняют, компании-льготники тоже должны платить соцналог»

— Сейчас ИП и самозанятые платят 1 процент с оборота. Разница в том, что ИП могут нанимать до пяти работников и платят социальный налог ежемесячно в размере 1 БРВ. Для самозанятых соцналог добровольный — они платят 1 БРВ в год, если хотят получать трудовой стаж.

Институт предлагает уравнять соцналог для ИП и самозанятых с 2027 года, установив его на уровне около 2 млн сумов в год. Для ИП это снижение, для самозанятых — повышение и обязательность.

Здесь возникает вопрос: если налоговую нагрузку уравняют, то в чём смысл статуса самозанятого? Ведь ИП, в отличие от самозанятых, могут нанимать до пяти работников. ИП могут заниматься розничной торговлей, а самозанятые — нет. Здесь нужно говорить о последствиях.

Не стоит думать, что все 2,8 миллиона самозанятых станут плательщиками соцналога. Значительная часть либо закроется, либо перейдёт в ИП. Если налоговая нагрузка одинаковая, а преимуществ нет, зачем сохранять статус самозанятого?

Статус самозанятого был введён во время пандемии для поддержки граждан с непостоянным доходом. Позже он стал основным инструментом занятости. Если эти предложения будут реализованы, число самозанятых резко сократится. Те, кто хочет продолжить деятельность, перейдут в ИП.

Предложения по соцналогу правильные. Нагрузка должна быть равной для всех. Но тогда эту справедливость нужно распространить и на другие льготные группы и компании. У нас есть компании, полностью освобождённые от соцналога с 2020 года, есть отрасли и регионы, где действует 1-процентный соцналог. Если мы уравниваем ИП и самозанятых, эту же норму нужно применить и к льготным компаниям. Иначе в искренности реформ усомнятся.

Поэтому если соцналог для ИП и самозанятых будет введён, то этот минимум — около 2 млн сумов на человека — должен применяться и к сотрудникам льготных компаний. Другого варианта я не вижу.

«Налог на прибыль банков и сотовых операторов не должен снижаться»

— Сначала поясню, почему коммерческие банки, рынки и сотовые операторы платят налог на прибыль по ставке 20 процентов. При переходе на новый Налоговый кодекс в 2020 году для всех была установлена ставка 15 процентов, но для этих трёх категорий оставили 20. Это было связано с необходимостью не снижать бюджетные доходы в период реформы. Банки, рынки и сотовые операторы — стабильно высокодоходные субъекты, крупные налогоплательщики, с них легко собирать налоги. Поэтому в переходный период для них сохранили повышенную ставку.

Много обсуждалось предложение обложить банки НДС на комиссионные услуги в обмен на снижение налога на прибыль с 20 до 15 процентов. Но вопрос о сотовых операторах никто не поднимал. А я считаю, что это один из непонятных для меня пунктов, который хотят «протащить» без обсуждения.

За последние три года акциз на услуги сотовой связи был снижен с 20 до 0 процентов. Сначала с 20 до 15, потом до 10, затем отменён полностью. При этом тарифы никто не снижал, качество услуг не улучшилось. Возникает вопрос, который никто не задаёт: если государство обнулило акцизы, почему операторы продолжают повышать тарифы? Ответа нет.

По расчётам Минэкономики, отмена акцизов привела к снижению налоговых поступлений от сотовых операторов на 1,2 триллиона сумов. То есть мы сами отдали им триллион. С одной стороны, мы пытаемся собрать дополнительные суммы с самозанятых, а с другой — добровольно отдаём триллионы сотовым операторам.

Банки тоже должны платить 20 процентов. Если уж об этом речь, то и НДС на комиссионные услуги нужно вводить. Если мы говорим о сценариях повышения тарифов и лишения льгот населения, то в любом случае лучше сохранить 20-процентную ставку для банков и сотовых операторов.

Полную версию интервью можно посмотреть на YouTube-канале Kun.uz.