Обслуживание в ташкентской кофейне спровоцировало языковую дискуссию

«Однажды мы с другом зашли в “Bon!”, я отвлёкся на телефон, а продавщица обратилась к моему другу на русском. Он не знал языка и ему стало стыдно», — говорится в одном из комментариев.

«Вы абсолютно правы. Русский — иностранный язык. Знать его — хорошо. Но бизнесы в Узбекистане должны прежде всего обслуживать на узбекском. Потом уже — по желанию клиентов, на других языках», — написал другой пользователь.

«Когда захожу в дорогие рестораны, все встречают, говоря по-русски. Я, хоть и знаю язык, продолжаю говорить по-узбекски. Некоторые начинают раздражаться — это видно. Я делаю это не потому, что не знаю язык, а чтобы они начали уважать наш — и ставили его на первое место», — отметил ещё один комментатор.

«Очень важная тема. Был во многих странах — везде в первую очередь говорят на родном языке. Желание говорить на своём в своей стране — это не неуважение к другим языкам, а забота о будущем родного», — говорится в другом комментарии.

Некоторые комментарии содержат критику в адрес Носирова, обвинения в разжигании межнациональной розни.

«То, что с вами не разговаривают на узбекском, не значит, что вас или узбекский язык не уважают. Независимо от того, какой язык используется — цель одна: донести мысль. И точка. Отношение к языку у всех зависит от того, насколько хорошо человек владеет этим языком и на каком уровне. Если вы говорите на чистом тюркском языке — отлично, без вопросов, уважение вам. Но вы не уполномочены требовать, чтобы другие говорили, как вы», — написал один из пользователей.

«Странно, что люди переходят с темы на личность Хожиакбара. Стоит сказать, что “давайте говорить и на узбекском”, — на тебя сразу нападают, называют экстремистом. А мои адекватные русские друзья, наоборот, поддерживают», — написал блогер Мирзаёр Эркинов.

Блогер Дилшод Хошимов подошёл к вопросу с точки зрения прав потребителя. Он напомнил, что по Конституции государственный язык — узбекский, и сослался на законы «О защите прав потребителей», «О государственном языке» и «О рекламе».

«Вы — потребитель. Имеете право требовать обслуживания на узбекском. Если ресторан не может предоставить вам сотрудника, говорящего на узбекском, — это уже нарушение. По закону, кафе и рестораны обязаны предоставлять информацию о меню, ценах, этикетках на узбекском языке. Потом — на других.

В прошлом году Антимонопольный комитет проверил 700 кафе и ресторанов — в 75% из них меню на узбекском отсутствовало. Это очень печально», — отметил Хошимов.

Некоторые активисты, участвовавшие в обсуждении, не отвергали саму проблему, но критиковали Носирова за излишнюю эмоциональность и попытки «хайпа».

«В языковом вопросе нужен не радикальный национализм, а либеральный патриотизм. Что касается “Активиста” — я не поддерживаю его тон и форму подачи. Из-за агрессии и нападок даже правильные идеи звучат спорно. Но если убрать эмоции и слушать суть — он прав», — пишет филолог Шаҳноза Соатова.

«Важно поднимать проблемы. Но не менее важно — как это делается. Сейчас языковой вопрос стал чувствительным. Увы, некоторые используют его для разжигания розни. Люди с большой аудиторией должны подходить к теме с ответственностью, чтобы объяснять, а не хайповать. Хайп привлечёт внимание, но проблему не решит», — написала юрист Камола Алиева.

Инцидент отразился и в маркетинговом поле. Например, сеть ресторанов «Kofteci Ramiz» опубликовала в Instagram сторис: «У нас не кофе, а қаҳва». Активисты обратили внимание, что после резонанса в соцсетях сторис «Bon!» стали выходить и на узбекском. «Хорошо бы и другие бренды начали сохранять баланс», — отметил Мирзаёр Эркинов.

Через два дня после публикации видео Activist Антимонопольный комитет заявил, что на основе жалоб в соцсетях выдал предписание ташкентскому ресторану «MADO». По информации, ресторанам и их филиалам предписано предоставить клиентам меню на государственном языке.