«ИИ не отнимает мышление – он показывает, было ли оно»: Джамшид Муслимов об образовании, технофеодализме и смысловой независимости
|18:2417120 мин
Искусственный интеллект развивается быстрее, чем общество успевает осмыслить последствия. Действительно ли человек делегирует машине мышление? Что должны изменить школы и университеты?
Искусственный интеллект развивается быстрее, чем общество успевает осмыслить последствия. Действительно ли человек делегирует машине мышление? Что должны изменить школы и университеты? Какие специалисты останутся востребованными и почему технологические платформы становятся новой политической силой? Об этом в подкасте Kun.uz рассуждают экономист и общественный деятель Джамшид Муслимов, журналист и публицист Шокир Шарипов и ведущий Азиз Солиев.
«А мы вообще мыслили до появления искусственного интеллекта?»
Шокир Шарипов: Мы пришли к точке, когда уже не только человек способен строить рассуждения и формулировать их. Мы создали машины, которым начинаем делегировать эту способность, порой не вполне осознавая последствия. Как вы оцениваете происходящее?
Джамшид Муслимов: Я бы сначала поработал с самим утверждением, что мы делегировали искусственному интеллекту мышление. Оно предполагает, что раньше мы мыслили самостоятельно, а теперь передали эту работу техническому средству – примерно так же, как когда-то перестали ходить пешком и пересели в автомобиль. Но действительно ли мы мыслили до появления этих систем?
Шокир Шарипов: это зависит от того, что считать мышлением. В журналистике, например, многие теперь дают системе промпт и получают готовый текст вместо того, чтобы писать его самостоятельно.
Джамшид Муслимов: Хороший пример. Но давайте посмотрим, как журналисты работали до искусственного интеллекта. По моим наблюдениям, самостоятельно мыслящих журналистов крайне мало. Вопросы часто строятся по шаблону и уже содержат предполагаемый ответ — собеседнику остаётся сказать «да» или «нет». Это не только проблема журналистики. Профессия обязывает журналиста задавать вопросы от имени общества, исходить из его боли и интересов. Но понимает ли он сущность вопроса, над которым работает? Осознаёт ли, почему именно этот вопрос важен? Шаблонность – проблема не одной профессии, а человека вообще.
Шокир Шарипов: Тогда нарисуйте образ мыслящего журналиста. Вы критикуете существующую модель, но какой должна быть альтернатива?
Джамшид Муслимов: Вы поставили меня в положение, в котором и начинается мышление. Человек оказывается перед неизвестностью и должен вступить с ней в спарринг. Готового образа у меня нет. Я могу лишь сказать, что сам, перечитывая старые тексты, вижу в них влияние готовых мыслительных шаблонов и непроработанных установок.
По теме
Шокир Шарипов: Но нам всё-таки нужен хотя бы путь к этому образу.
Джамшид Муслимов: Первое условие мышления – человек должен уметь останавливаться. Обычно мы бежим от критической ситуации к комфорту. Между тем именно необходимость ответить на сложный, неудобный вопрос заставляет нас мыслить. Это касается не только журналистов, а каждого из нас.
Остановка, рефлексия и работа над собственными реакциями
Джамшид Муслимов: В философии есть понятие «эпохе» – остановка, воздержание от немедленного суждения. Между восприятием и тем, как мозг называет увиденное, существует хотя бы короткий промежуток. В тёмной комнате мы сначала видим силуэт и только потом понимаем: это человек, вешалка или шляпа. Эту паузу важно научиться удерживать.
То же происходит в общественной жизни. Принимается решение, выходит новый закон, блогер делает заявление – и мы мгновенно возмущаемся, поддерживаем, приклеиваем ярлык: «предатель», «диктатор», «молодец». Нужно поймать эту реакцию и спросить себя: почему я отреагировал именно так? Это моё отношение или через меня говорит общественная установка?
Следующий шаг – рефлексия, то есть мышление о собственном мышлении. Откуда во мне представление о добре и зле? Я действительно присвоил эту мысль, понял её, сделал своей – или просто повторяю прочитанное? Заимствованная мысль сама по себе не плоха. Важно, чтобы она была осмыслена.
Шокир Шарипов: Сколько времени нужно для такой остановки?
Джамшид Муслимов: Она начинается в тот момент, когда возникает отношение. Как только вы почувствовали раздражение, восторг, страх или желание немедленно что-то написать, задайте себе вопрос: почему? Это индивидуальная работа. Мысль рождается в одиночестве.
Иногда молодые люди задают мне вопросы громкими, чужими словами. За ними чувствуется настоящая боль, но сформулирована она шаблонно. Когда начинаешь разбирать слова, выясняется, что человека беспокоит совсем другое. Поэтому полезно работать с собственным языком и эмоциями: записывать мысли, выделять слова, которые вызывают сильную реакцию, разбирать их. Так Марк Аврелий писал свои размышления прежде всего для себя, а не для будущих читателей.
Шокир Шарипов: В этом смысле искусственный интеллект может помочь нам лучше увидеть собственный мыслительный механизм. Я называю его не интеллектом, а симулятором интеллекта.
Джамшид Муслимов: это сильная мысль. Ещё первые кибернетики, размышляя о компьютерах, вынуждены были спрашивать: а как думает человек? Они обратились к нейрофизиологии, психологии и биологии. Попытка создать искусственный интеллект помогла глубже исследовать мозг, хотя окончательного ответа на вопрос о природе мышления мы не получили.
Шокир Шарипов: как верующий человек, я думаю, что появление этого явления в конкретный исторический момент неслучайно. Сравнивая себя с машиной, мы можем лучше осознать, кто мы и как устроено наше мышление.
Джамшид Муслимов: Согласен. Подготовьте журналистский вопрос, дайте его системе и прочитайте получившийся ответ. Если первая реакция – «как точно она сказала то, что я хотел сказать», — спросите себя, почему вы так быстро согласились. Возможно, система просто воспроизвела шаблон, который уже был в вас.
Современная модель работает со статистически выявленными закономерностями в огромном массиве человеческих текстов. Человечество загрузило в цифровую среду книги, страхи, надежды, способы рассуждения и логические конструкции. Система собирает, структурирует и комбинирует их. Она может хорошо провести поиск, помочь в анализе и представить результат. Но мы делегируем ей прежде всего сбор и структурирование информации, а не само мышление.
Киберпанк и технофеодализм: каким может стать будущее?
Шокир Шарипов: Давайте немного займёмся футуризмом. Симулятор интеллекта будет расти и усложняться. Во что это может вылиться?
Джамшид Муслимов: Если не появится критическая масса мыслящих людей, которые участвуют в принятии политических и этических решений, возможен киберпанковский сценарий. Небольшой слой элиты живёт долго, богато и безопасно, а огромная масса людей и алгоритмов обслуживает его. Возникает категория «ненужных» людей, от которых система стремится отгородиться.
Один из уже заметных признаков — технофеодализм. Янис Варуфакис описывает ситуацию, в которой капитализм уступает место новой феодальной структуре. В классическом феодализме есть земля, владелец и крестьяне, выплачивающие ренту. Сегодня новым феодом становятся цифровые экосистемы — Amazon, Google, Meta, X, «Яндекс» и другие платформы. Бизнес, СМИ, авторы и обычные пользователи вынуждены работать внутри инфраструктуры, которой не владеют, и на условиях, которые не определяют.
Капиталист рискует прибылью и конкурирует на рынке. Технофеодал владеет инфраструктурой и собирает ренту, почти не разделяя риск тех, кто создаёт внутри неё ценность.
Шокир Шарипов: Классический феодал забирал труд и энергию человека. Что забирает платформа?
Джамшид Муслимов: Её интересует не личность, а эмоциональные и психофизиологические реакции. Контент должен начинаться с «хука», бить в нерв и удерживать внимание. Авторы могут начинать с благой цели — рассказывать о математике, астрономии, экономике или психологии. Но затем платформа через язык SMM требует: сделай боль, интригу, развязку, несколько вариантов одного ролика, добавь эффекты, протестируй реакции.
На первый взгляд автор приспосабливает контент к аудитории. На деле происходит двусторонний процесс: платформа одновременно приспосабливает аудиторию к себе. Создатель попадает на крючок показов и боится потерять доступ к ресурсу. Даже полезный материал начинает подчиняться механике удержания внимания.
Шокир Шарипов: Получается, это новый глобализм, при котором роль государств размывается?
Джамшид Муслимов: Я бы различал глобализм в классическом смысле и новую платформенную власть. Классический глобализм предполагает договорённости, известные правила и добровольную передачу части суверенитета ради общего блага. В технофеодальной системе правила могут меняться по ходу игры. Право уступает силе владельца платформы.
Поэтому вместо единого мирового порядка мы можем получить несколько платформ-государств. Они будут воздействовать напрямую на человека, минуя традиционные институты. Особенно уязвимы небольшие государства, если они не понимают, как защищать технологическую, информационную и интеллектуальную автономию.
Шокир Шарипов: Тогда слабые государства рискуют потерять ещё больше влияния, а договор будет заключаться между сильнейшими акторами.
Джамшид Муслимов: Возможно, в привычном смысле сильных государств вообще не останется. Сначала интеллектуальный слой общества должен увидеть угрозу и испугаться — не впасть в панику, а осознать масштаб проблемы. Мышление сопряжено со страхом перед неизвестностью. Мы должны остановиться, проанализировать происходящее и смоделировать, к чему оно уже привело и куда ведёт.
Шокир Шарипов: Мы собрались именно для того, чтобы хотя бы сами начали осознавать опасность. Но после страха должен появиться вопрос: что делать? Давайте сузим разговор до образования.
Фундаментальное образование вместо краткосрочного ремесла
Джамшид Муслимов: Образование играет здесь радикально важную роль. Я бы усилил фундаментальную подготовку: математику, физику, философию, историю, социологию, фундаментальные гуманитарные дисциплины и искусство. Речь не о том, чтобы университет выпускал только прикладного дизайнера интерьеров, умеющего нажимать кнопки в программе. Человек должен понимать композицию, перспективу, пространство, культурный и исторический контекст.
В неизвестной среде нужен сложившийся мыслительный аппарат, способный найти новое решение. Это и есть интеллект. Короткие курсы, обещающие за три месяца выпустить программиста, формируют ремесленника для заранее известной операции. Такой специалист первым оказывается уязвимым перед автоматизацией.
Если компании нужен программист, ей всё чаще будет нужен человек с серьёзной математической базой, университетским образованием, культурным багажом и пониманием общества. Он должен видеть реальность во всей сложности, а не только писать код по инструкции.
Шокир Шарипов: То есть специалист должен быть не под искусственным интеллектом, а над ним.
Джамшид Муслимов: Именно. Главная угроза – остаться под системой, потому что ещё до её появления мы не сформировали в себе способность быть над инструментом. Нужно возвращаться к классическому образованию, к древним текстам Востока и Греции, к мусульманскому интеллектуальному наследию. Эти источники не стареют, но для массового образования их необходимо переводить на понятный язык и сопровождать серьёзной исследовательской, методологической и педагогической работой.
«Университетам сначала нужно стать университетами»
Шокир Шарипов: Что делать университетам, когда у каждого студента есть ChatGPT?
Джамшид Муслимов: Сначала университетам нужно стать университетами. Само слово предполагает универсальное знание, широкую базу, а профессия должна быть дополнением к ней, а не единственным содержанием обучения.
Нужны академическая и исследовательская свобода, снижение бюрократической нагрузки, отказ от требования немедленных и обязательно коммерчески выгодных результатов. Хорошие исследования идут долго. Даже отрицательный или неудобный результат остаётся результатом науки.
Университеты также должны сильнее влиять на среднее образование. Академики и профессора способны разрабатывать школьные программы и учебники, потому что именно к ним приходят будущие студенты и именно они видят, какие знания будут актуальны. В Узбекистане есть хорошие учебники, созданные нашими учёными. Их нужно сохранять, возвращать и развивать.
Шокир Шарипов: Но как проверять знания, если студент может сгенерировать реферат, пройти тест с помощью ИИ и даже обойти детекторы?
Джамшид Муслимов: Это решается проще, чем кажется. Хорошо написал работу — теперь расскажи и защити её. Не можешь объяснить – значит, не владеешь материалом. Если человеку трудно отвечать устно, можно забрать телефон, дать бумагу, ручку и вопросы. Форма контроля должна проверять понимание, а не способность произвести красивый файл.
Разумеется, технологии будут усложняться: наушники, подсказки в реальном времени, возможно, нейроинтерфейсы. Но проблема глубже, чем списывание. Важно сохранить агентность и автономность человека, преподавателя, исследователя и самого образовательного института.
Шокир Шарипов: Меня тревожит не только то, что студент обманет систему. Инструментами управляют люди и корпорации, далёкие от высокой морали. Они могут влиять на университеты и научную повестку в собственных интересах.
Джамшид Муслимов: Да, поэтому интеллектуальный слой должен осознавать, что происходит. В алгоритмах есть необходимая этическая модерация – например, запрет инструкций по изготовлению бомбы или самоповреждению. Но существуют и социальные, философские и политические темы, где система может жёстко ограничивать рамки разговора. Пользователь должен понимать, что модель не нейтральна и что её ответы формируются внутри определённой инфраструктуры и политики.
В этом контексте важен вопрос автономии: умеет ли человек ограждать себя от незаметного интеллектуального влияния, сравнивать источники и сохранять собственную позицию?
Как сохранить смысловую независимость
Шокир Шарипов: Если владельцы платформ получают такой инструмент влияния, как нам выжить – хотя бы как обществу в Узбекистане?
Джамшид Муслимов: Сначала нужно уточнить, кто такие «мы». В Узбекистане много разных сообществ. Если говорить о согражданах в целом, обществу нужны проснувшиеся люди. У джадидов была близкая формула: долг разбуженного человека – будить других.
Нужно беседовать, писать, критиковать шаблонные установки и предметно обсуждать проблемы. Но одних общих призывов мало. Необходимо обращаться к тем, кто принимает решения, и предлагать конкретные меры.
Шокир Шарипов: Какие меры вы считаете первоочередными?
Джамшид Муслимов: Начать можно с серьёзного разговора о влиянии платформ на детей. Издательство Fahrenheit Press перевело книгу «Беспокойное поколение», в которой проблема описывается с опорой на исследования. Платформы забирают внимание детей и воздействуют не только на их привычки, но и на физиологию, эмоциональное развитие и воспитание.
Такие книги нужно читать, обсуждать с переводчиками, редакторами, учёными и общественными деятелями. На их основе следует формулировать общественные вопросы и политические решения. Нужно изучать, что делают Евросоюз, Япония, Южная Корея, Австралия и Канада, приглашать специалистов, проводить конференции и разрабатывать законодательные ограничения для платформ.
Речь идёт уже не только об информационной независимости, а о независимости в поле смыслов. В своё время государство говорило о зерновой и энергетической независимости. Теперь нужно думать о том, кто создаёт для общества смыслы. Технологические лорды и внешние силы не должны формировать их за нас и навязывать нашим детям.
Какие профессии ИИ заменит, а какие – усилит
Азиз Солиев: Мы много говорили о страхе. У меня есть опасение, что искусственный интеллект заменит многих специалистов — например, дизайнеров или преподавателей. Вы говорите, что бояться не нужно. Почему?
Джамшид Муслимов: Работу прежде всего потеряют дизайнеры, которые поверхностно освоили ремесло — научились пользоваться Photoshop или другим продуктом, но не получили фундаментальной подготовки. Напротив, специалисты со знанием композиции, изобразительного искусства, истории культуры и сильным визуальным мышлением станут ещё востребованнее. Инструмент ускорит работу, но не заменит глубину.
Преподавателя искусственный интеллект в ближайшие годы тоже не заменит. У преподавателя есть ответственность за результат, эмпатия, психологическая и методологическая подготовка. Он может использовать ИИ для презентаций, планов или заданий, но содержание курса и живой контакт с учеником должны исходить от него самого.
Будут преподаватели, которые сгенерируют красивую программу, презентацию и задачник. Но при встрече с учениками быстро выяснится, принадлежат ли эти материалы им интеллектуально. Хорошие, талантливые преподаватели уже сейчас чрезвычайно востребованы.
Почему молодёжь советуется с ChatGPT
Азиз Солиев: Молодые люди всё чаще советуются с искусственным интеллектом вместо родителей или опытных людей. Просят написать речь для разговора с директором, описывают симптомы, выбирают фильм. Нет ли угрозы, что человек перестанет мыслить самостоятельно?
Шокир Шарипов: Если человек самостоятельно мыслил до появления ИИ, сам по себе инструмент не уничтожит эту способность. Я тоже иногда обращаюсь к нему, но отношусь критически и с некоторым юмором. Он может дать инсайт или показать вопрос с другой стороны. Это эвристическая ценность: не готовый ответ, а толчок.
Критическое отношение нужно сохранять всегда. А когда дети советуются с ChatGPT или Claude вместо взрослых, стоит спросить, почему им больше не с кем поговорить. Ребёнок приходит к родителю, а слышит: «Не спорь, я лучше знаю, делай так». Иногда взрослый просто не знает ответа, но боится это признать. Гораздо честнее сказать: «Дай мне подумать, я отвечу позже».
Не нужно бояться самого факта, что дети обращаются к ИИ. Нужно помочь им научиться рассуждать. Тогда они не станут воспринимать ответы системы как истину. В бытовых задачах — написать письмо, жалобу или обращение — инструмент действительно может снять напряжение и помочь человеку яснее изложить мысль. Но если человек не работал над собой и не мыслил раньше, искусственный интеллект не сделает его мыслящим. Он лишь позволит совершать другие ошибки — возможно, более красиво оформленные.
«Испугаться достаточно, чтобы начать мыслить»
Шокир Шарипов: Тема огромна — её можно сравнить с объёмом видимой Вселенной. Сегодня мы коснулись её лишь кончиками пальцев. Хотелось бы, чтобы разговор продолжили другие журналисты, блогеры, исследователи и преподаватели. Нам важно хотя бы достаточно испугаться.
Джамшид Муслимов: Достаточно испугаться – значит испугаться так, чтобы начать задумываться и мыслить. Тогда страх выполнит свою работу.
