Отмена кешбэка и расширение маркировки: эксперты оценили налоговые предложения
|18:2035411 мин
Что получат граждане взамен отмены 1-процентного кешбэка и куда направят сэкономленные 1,8 триллиона сумов? На кого лягут расходы на маркировку растительного масла? Действительно ли социальные налоговые льготы повысили доходы работников и насколько правильно их отменять? Налоговый консультант Мурод Мухаммаджонов и экономист Отабек Бакиров обсудили с Kun.uz предложения правительственных ведомств.
Что будет предложено взамен отмены кешбэка?
Отабек Бакиров: В инициативе об отмене кешбэка перечислены факторы в его поддержку, но мы не увидели контраргументов. Прежде чем принимать решение, нужно все взвесить. Сколько теневой торговли вошло в официальное русло после введения кешбэка? Если его отменят, этот процесс продолжится или пойдет вспять? Анализов, отвечающих на эти вопросы, представлено не было.
Что получат потребители взамен отмены выплат кешбэка на 1,8 триллиона сумов в год? Общих слов о том, что «будет построено столько-то школ и детских садов», недостаточно. Например, сэкономленные средства добавят в «Инициативный бюджет» или снизят другие налоги для потребителей? Нужны документально закрепленные гарантии.
Сейчас некоторые семьи воспринимают кешбэк как часть своего дохода, связывают с ним расходы на интернет и мобильную связь.
Мурод Мухаммаджонов: Еще при внедрении этой системы я просил расчеты. Даже за чеки торговых предприятий, которые их и так выдают, покупателю платят 1 процент. Покрывает ли налог, поступающий от дополнительной официальной торговли, эти расходы? Недостаточно смотреть только на торговый оборот, нужно считать и то, сколько налогов от него поступило в бюджет.
Возможно, при расходах в 1,8 триллиона сумов в бюджет поступало значительно больше. Без изучения этого нельзя делать односторонние выводы. При оценке роста суммы кешбэка нужно учитывать и ограничения, введенные в систему позднее, и меры по предотвращению случаев злоупотребления.
Отабек Бакиров: Интересно, как изменилась доля выплат кешбэка на рынках «Урикзор», «Абу Сахий» и строительных рынках с момента запуска системы. Каков результат именно там, где ставилась цель вывести торговлю в официальное русло?
Проведение лотереи вместо кешбэка, на мой взгляд, не решение. Мое альтернативное предложение — направлять средства дополнительно в фонд «Инициативного бюджета» того региона, где они собраны. Например, если в районе сформировался 1 миллиард сумов кешбэка, эти средства должны быть потрачены на проекты в этом же районе. Люди будут знать, что, требуя чек, они приносят пользу своему региону. Должна быть уверенность в целевом использовании сэкономленных средств.
По теме
Маркировка растительного масла и расходы бизнеса
Отабек Бакиров: К предложению о маркировке растительного масла я отношусь негативно. В проекте я не увидел расчетов об объеме рынка, доле теневого оборота или контрафакта, ожидаемом экономическом эффекте. Нужны ответы на вопросы: сколько потратят бизнес, торговля и потребитель, что они получат взамен. Масло — повседневный продукт, и нужно оценить, как его подорожание повлияет на малообеспеченные семьи.
Сначала нужно провести независимую экспертизу по уже маркированным товарам. Как изменились цены, каким был экономический эффект, сократился ли теневой оборот? Оценку должны проводить независимые эксперты, не связанные с оператором и другими заинтересованными сторонами, а результаты должны быть обнародованы. До этого я за введение моратория на добавление новых товаров в список обязательной маркировки.
Мурод Мухаммаджонов: Я бы сначала спросил, правильно ли работает существующая система. Ошибка при считывании кода в производстве может остановить всю линию, и ее придется перезапускать. Есть проблемы с логистикой, блочным и штучным учетом, когда код оказывается использован в другом месте. Добавлять в систему новые товары, не решив эти проблемы, — значит множить проблемы.
Оценивать расходы лишь как небольшую долю от цены товара тоже неверно. Условный пример: товар продается за 7 тысяч сумов, и с него остается 700 сумов прибыли. Дополнительный расход в 70 сумов — это 1 процент от продажной цены, но 10 процентов от прибыли производителя. Предприятие либо добавит это к цене, либо потеряет часть прибыли, либо и то и другое. Снижение прибыли ограничивает возможность инвестиций в новые технологии и рабочие места.
На мелких производителей нагрузка ложится больше. Расходы на одно и то же оборудование у крупного производителя распределяются на большее количество продукции, а у малого предприятия на единицу продукции и выходит дороже. Поэтому нужно испытать весь процесс от производства до конечного потребителя на примере одного завода, задокументировать расходы, потери времени и технические проблемы. Затем можно делать выводы о масштабировании.
Отабек Бакиров: Раз государство обязывает бизнес пользоваться услугами определенного оператора (CRPT Turon), сам оператор тоже должен быть подотчетен. Его финансовая отчетность, доходы, расходы и дивиденды должны быть видны общественности. Я поднимаю вопрос о включении оператора маркировки в список общественно значимых организаций. Парламент также должен спросить оператора, сколько пользы и какую нагрузку он приносит экономике.
Кто выигрывает от социальных налоговых льгот?
Отабек Бакиров: Если мы обсуждаем меры, которые не популярны у трудящихся и будущих пенсионеров, ради балансировки пенсионной системы, то нужно рассмотреть и льготы по социальному налогу, предоставленные крупному бизнесу. С одной стороны, нагрузка растет на простого человека, с другой — для некоторых компаний сохраняется нулевая или 1-процентная ставка. Это двойные стандарты.
Льгота должна быть срочной. Если она дана на три года, по истечении срока нужно подвести итог: насколько выросли зарплаты, сколько работников легализовано? После этого следует принимать решение. По моим наблюдениям, в некоторых случаях льготы служили скорее прибыли владельцев компаний, чем доходам работников. Но у меня нет полных данных. Если есть доказательства обратного, Министерство экономики и финансов и Налоговый комитет должны их обнародовать.
Мурод Мухаммаджонов: Я не согласен с тем, что отсутствие обнародованных данных следует воспринимать как отсутствие результата. В обсуждениях на совете приводились данные о росте тенденции к официальному оформлению работников в розничной торговле и общественном питании. Хотя рост зарплат наблюдался не везде, в официальной занятости произошли положительные изменения. Общую статистику сейчас назвать не могу, но этот вопрос обсуждался.
В своей практике я видел: если предприятие показывает в документах 70 работников, а фактически их 300 человек, снижение ставки социального налога побуждало оформлять всех официально. Почему эти анализы не были обнародованы, я тоже не могу ответить. Но отсутствие открытых данных не означает, что их нет вовсе.
У налога есть не только функция сбора денег в бюджет, но и задача стимулирования экономики. Льгота может быть нужна для привлечения предприятия в отдаленный регион, создания рабочих мест в сложной для развития отрасли. Прежде чем все отменять, нужно изучить, как это повлияет на конкретные регионы и отрасли. Вместе с тем я не поддерживаю предоставление индивидуальных льгот отдельным компаниям.
Отабек Бакиров: Пусть покажут, как в таких районах, как Сох и Муйнак, за период предоставления льгот изменилось число официально работающих и налогоплательщиков. Мое основное требование — прозрачность результатов. Я против предоставления льгот отдельным компаниям закрытым решением. Если сравнить субсидию и налоговую льготу, я считаю предпочтительной налоговую льготу, предоставляемую на короткий срок, с четкими условиями и требованием результата. Это не значит, что нужно продолжать бессрочные льготы.
«Углеродный налог также не должен ложиться на потребителя»
Мурод Мухаммаджонов: Если углеродный налог ввести в дополнение к существующим налогам, это повлияет на цены. Нагрузка, возложенная на производителя топлива или предпринимателя, использующего это топливо, в конечном итоге дойдет до потребителя. Поэтому недостаточно смотреть только на то, сколько налогов мы соберем или насколько сократим отходы. Нужно рассчитывать и влияние на население.
Можно рассмотреть вариант замены части существующего акциза углеродным налогом. Тогда вопрос решается не простым добавлением еще одного налога, а в рамках реорганизации действующей нагрузки. В противном случае дополнительные расходы сократят доход предприятия и ограничат возможность обновления фильтрующего оборудования. Перед введением налога нужно изучить эти последствия.
Отабек Бакиров: Цель углеродного налога — не дополнительный доход бюджета, а побуждение загрязняющих окружающую среду предприятий менять технологии и приближаться к экологическим стандартам. Я не против введения этого налога. Но вопрос пропорционального изменения существующих налогов и перераспределения нагрузки нужно рассматривать вместе.
Еще один важный вопрос — есть ли у нас возможность справедливо оценивать выбросы? По какому критерию мы будем облагать налогом угольную электростанцию или нефтегазоперерабатывающее предприятие? Достаточно ли у нас инструментов для измерения и оценки эмиссий? Те, кто выдвигает предложение, должны рассчитать это на примере конкретного предприятия и показать доказательства.
Говоря об экологических требованиях, нельзя забывать и о теплицах. Вместо остановки их деятельности можно было бы установить строгие стандарты и добиться выполнения требований при сохранении производства. У владельцев теплиц тоже есть невыслушанные проблемы. Нужно следить за тем, чтобы новый налог не лег и на них, а затем через цену продукции не перешел на население.
